Не обращая внимания на визгливые голоса, вплетающиеся в завывания ветра на улице, царевич подметал, отскребал, мыл, чистил, тер, отковыривал и драил, не взирая на свистящие, как пули у виска, мгновения, минуты и часы.
Прогорели дрова в печи.
Вытянуло в трубу сначала угар, а потом и тепло.
Почернели угольки.
Слежалась воздушная зола.
И только когда, отскребая мечом въевшееся пятно неизвестной этиологии1, он прорубил насквозь пол, Иванушка остановился, утер пот со лба и обвел критическим взором многострадальные сени.
---------------
1 - Этимологии? Энтомологии
----------------
Если бы ему захотелось выбросить или вычистить из них еще хоть что-нибудь, то пришлось бы отдирать доски настила, снимать с петель двери и разбирать избу по бревнышку.
Интересно, это можно отнести в категорию "чисто"?
Подобрав отрубленный кусок доски, он распахнул дверь и недрогнувшей рукой выбросил его в пасть пурге во двор, стараясь не думать о том, что найдет там хозяин, когда начнет разгребать сугробы, и что при этом скажет. И сколько раз.
К его вялому удивлению, буря мглою небо крыла, вихри снежные крутя, уже без прежнего энтузиазма, а тьма, вместо угольно-черного колера дымохода, отчего-то приобрела цвет застиранных портянок.
Утро скоро, рассеянно подумал Иван, и вдруг впервые по-настоящему ощутил, как же он всё-таки устал, и что если сию секунду он не пристроится где-нибудь, где на него не наступит пришедший спозаранку хозяин, то упадет и заснет прямо там, где стоит.
- ...спать...спать...спать... - запели вкрадчиво и сладко пропавшие было в шуме и грохоте наведения нового порядка голоса. - ...растопи печку и спатеньки...баю-баюшки-баю...ложись уже хоть где-нибудь...разожги огонь...быстрей, быстрей, быстрей, быстрей...и спать...спать...спать...
Медленно и неуклюже, словно знаменитый утюг из города Чугуева вверх по реке, проплыла и утонула в глубинах бессознательного одна-единственная оставшаяся бодрствовать мысль.
"Замечательная идея...Обе из них...Или все три?.."
Неуклюже, но без потерь расколов пару чурбаков прямо в горнице, царевич под умильное пение загадочных доброжелателей засунул их в плиту, использовал щепу на растопку и в изнеможении опустился рядом с полуоткрытой в радостно заскакавшее пламя дверцей.
- ...закрывай глаза...живой...спи...засыпай...огонь горит...время идет... но теперь всё будет хорошо... - плотоядно нашептывали уже прямо на ухо таинственные голоса.
Перед глазами Иванушки всё закачалось, закружилось в медленном вальсе и стало куда-то уплывать...
...спи...спи...спи...
Веки под тяжестью земного притяжения опустились - не поднять...
...спи...спи...спи...живой...пока...
Голова будто наполнилась войлоком...
...спать...
Спать... спать... спать...
...ты будешь наш...
Черные бесформенные тени сгрудились, собрались вокруг обмякшей фигуры, и напряженно замерли в ожидании момента, когда обессиленный усталостью и бессонницей живой окончательно и навеки соскользнет в мир снов и сновидений. В их мир.
Полцарства за поспать...
Хоро...шо...
Спа...ть...
Мир померк, потускнел и стал растворяться вокруг него, как кусок рафинада в кипятке.
Иван с необъяснимым облегчением почувствовал, что тоже растворяется, исчезает и вливается в окружающее его приветливое многоголосое пространство, с жадным нетерпением ожидающее встречу с ним.
Теперь... всё будет... хорошо...
...живой сдался!..
С...с...па...
...теперь он наш...
Теперь... он... наш...
...наш, наш, наш, наш!!!..
Да наш... наш...
Или... ваш...
Или... еще... чей...
...он наш!!!..
А он... это... кто?.. Кто-то... тут есть... разве... кроме меня?..
С легким... паром...
Нет...
С добрым... ночем...
Нет...
С спокойным... утром...
Нет... Как-то... по-другому?..
С... с... сдраствуйте... вот как...
Мы... знакомы...
Вы - наш...
А я... я...
Чей я?..
Царевич моргнул, не открывая глаз, и непонимающе нахмурился: что-то здесь было не так.
Усилием воли, которого Серафиме хватило бы, чтобы навеки отказаться от бананов в шоколаде, он остановил дезинтеграцию времени-пространства-вещества в одной отдельно взятой голове, стиснул зубы, кулаки, сосредоточился, и в мозгу его медленно сгустились, оформились и выкристаллизовались два слова.
Два очень важных волшебных слова.
Кто?.. я?..
Потом слова, будто прорвало незримую плотину, сначала по капле, а потом струйкой, ручейком, потоком хлынули в сконфуженное и испуганное сознание.
Что... происходит?..
И... что это... значит?..
И кто это... всё время... бормочет?..
И почему вдруг стало... так темно... холодно... и жутко?..
И отчего запахло дымом... гарью... тленом?..
Все чувства и инстинкты Иванушки, до сих пор то ли занятые чем-то другим, более развлекательным, то ли убаюканные коварными голосами, внезапно встрепенулись, отряхнулись, спохватились и завопили наперебой, заглушая друг друга.
Содержания послания царевич так и не понял. Но понял смысл.
И содрогнулся.
Как же он раньше не заметил, не понял, не ощутил?!..
Надо бежать отсюда, бежать срочно, пока не поздно!..
И, не раздумывая больше ни мгновения и разбирая дороги, он рванулся вперед, к двери, как не бегал никогда в своей жизни...
То есть, рванулся бы, если бы смог.
