— У меня нет столько денег. Максим Лобанов слишком дорого стоит.
— Слушай, я что-то не припомню, когда успел обидеть. Мы с тобой даже пяти минут не пообщались. Почему ты со мной так разговариваешь, как будто бы я виноват в чем-то?
— Ну… Выгонять беременную женщину не очень хорошо.
Напрягаю извилины. Не было такого, чтобы сам кого-либо выгонял. Вопросом кадров занимается специальный отдел. А я директор.
— У нас работает очень много людей, поэтому лично заниматься каждым у меня нет возможности. Насколько я помню, ты сама написала заявление. Никто тебя не гнал.
Настя бросает на меня мимолетный взгляд, наполненный разочарованием, после которого самому от себя становится тошно. Блин, ну честно! Я ее не выгонял. Особенно беременную.
— Я вообще не знал, что ты ждешь ребенка, ребенков, ну детей, то есть…
Несмотря на ситуацию, Ташковская хмыкает в кулак. Наверное, я для нее круглый дурак. Ну и ладно. Разберемся.
— Так что это за место, где вы жить планируете? — открываю перед ней дверцу машины.
— Знакомая сдает квартиру. Остановимся пока там.
— А где ты была ночью? — внезапно задаю вопрос.
— Максим Михайлович…
— Ладно, не отвечай. Но скажи, почему оставила детей?
— Пришлось, — отмахивается. — Слушайте, я правда устала. Поехали, раз уж вызвались помочь.
Осторожно усаживаю в детские кресла малышей и убедившись, что им комфортно завожу мотор. На этот раз Вера сидит спереди, уставившись в телефон. А мама с близнецами дремлет на заднем. У них там уютно. И я все смотрю и смотрю в зеркало, рискуя проехать нужный поворот.
Ташковская изменилась. Сколько мы с ней не встречались? Года полтора…
Просьба
В последний раз видел ее в офисе. Она приезжала забрать вещи.
Красивая. Вечно улыбающаяся и скромная. Никогда не замечал, чтобы она позволила себе разгуляться или неприлично себя вести на корпоративах. И вообще, кажется, она ни разу на них не была. Знаю, что ее за глаза звали мышкой. Но не потому, что она серая и невзрачная. А потому что маленькая и тихая. Всегда вовремя сдавала отчеты, не одного прогула или опоздания. Безупречная работница! Я тогда очень удивился, что мне принесли ее заявление об уходе. Ну и подписал. Потому что некогда было разбираться. А сейчас понимаю, что зря. Только спустя неделю я понял, что у меня стало на одну причину меньше, чтобы заглянуть в рекламный отдел… Но Ташковская уже ушла, вернее, как позже узнал, уехала к родне в Подмосковье.
Под эти невеселые воспоминания завершаю маршрут, заворачивая к дому.
Двор по указанному адресу совершенно не очищен от снега, если бы не внедорожник, уже завязли бы до лета... И вообще, дом очень старый. Рядом нет ничего: ни детской площадки, ни магазина, ни садика. Край земли, у черта на куличиках. Не лучший выбор для мамы с малышами.
— Спасибо за заботу. Сколько с меня? — роется в кошельке. Как с такой спокойно общаться?!
Не отвечаю. Выхожу из машины, чтобы помочь выбраться маленьким сонным мордашкам.
Без слов беру Пашу на руки, хватаю сумку и тянусь за Мишей.
— Второго я сама возьму.
— Ок. Бери.
Начинает злить своим «я сама».
— Мишуль, пойдем к мамочке…
— Ключ от подъезда есть? — спрашиваю резче, чем хотелось.
— Нет.
— А как ты собираешься в квартиру попадать?
— Там хозяйка ждет.
Прищуриваюсь. Начинаю понимать.
— Ну ладно... Идем. Провожу. Надо убедиться, что вы не останетесь на морозе.
— Спасибо.
— Анастасия? А что за родственник живет в этих райских краях?
Молчит.
— Об этом не говорят? Тайна? — изгибаю бровь
— Очень дальний родственник... неважно.
—Ясно. Звони давай.
— Звоню, — нажимает пальцем на домофон. Квартира 12. Четвертый этаж, а лифта, конечно же, нет. Кошмар. С детьми ей будет очень неудобно… по лестнице вверх и вниз.
— Топ, топ, ножками! — начинает уговаривать Мишу. Но он смышленый: смотрит, что его братан на моих руках едет и начинает тянуть руки к маминой шее. Чем он хуже брата?
— Нет. Топ, топ, топ. Сам. Ты большой уже. Давай, Мишуля. Паша тоже сейчас пойдет ножками.
— У-у-у! — протестует.
— А-а-а! — поддакивает Паха у меня на руках. Видать, за брата обидно. Подъезд озаряется воем двух сломанных сирен.
— Так, а ну, тихо! Максим, снимите его со своей шеи. Пусть сам идет! Мы привыкаем ходить ногами, у мамы уже спина болит от двух медвежат, — Настя пытается «успокоить» детей, но ничего не выходит.
— Мальчишки не хотят тут жить, — не торопясь отпускать ребенка, оглядываю подъезд, пропахший стариной и подвалом.
— У нас нет вариантов, — закрывает глаза.
— Насть… может, выслушаешь меня?
— Максим Михайлович, вы ведь хотите помочь?
— Ну да.
— Тогда… можно попросить о маленьком одолжении?
— Конечно, — мысленно потираю руки и подхватываю на второе плечо Мишу. Быстро она сдалась, даже не послушав мое предложение. Ну и прекрасно. Сейчас я их отвезу к себе. А там посмотрим…
Но у Насти, похоже, другие планы:
— Максим Михайлович… Такое дело… Вы только не принимайте на свой счет, но мне, правда, очень нужна ваша помощь.
— Знаю. Сразу бы так.
— Да нет! Вы не поняли. Притворитесь моим мужем.
