– Это точно, – соглашаюсь я. – Я-то думал, нам совсем хана.
– Вы не слишком-то радуйтесь, – подключается Хансен, догоняя нас сзади. – Вы же знаете КСМ. Он притащит этих же десантников на сверхурочные занятия и заставит нас драться с ними один против двух.
– У нас лучшая работа во всем долбаном мире, – лыбится Стрэттон. – Баловаться с пушками, взрывать все подряд, драться с кем попало и получать за это деньги. Не нужна мне служба в космосе. Не могу поверить, что я хотел попасть на сраный
К этому моменту слова «флот» и «Халли» уже слились у меня в голове. Прошлой ночью, когда я залечивал разбитую губу в спальне, мой планшет чирикнул, оповещая о новом сообщении, – пришла фотка, на которой она стоит в новеньком боевом нуль-«же» – комбинезоне, готовая приступать к летной подготовке. Комментария к картинке не было, да он был и не нужен. Она выглядела так, будто вот-вот лопнет от гордости, и от одного взгляда на экран мое сердце заболело сильнее, чем чертова губа. Если бы кто-то подошел ко мне в тот момент и предложил место во флотской школе, я согласился бы, не раздумывая.
Но никто этого не сделает, и я знаю, что буду бойцом ТА до конца срока. Мне нравятся мои приятели, и я постараюсь быть таким боевым товарищем, рядом с которым не страшно оказаться в переделке. Я даже готов встревать в драки, чтобы защитить честь своей новой семьи.
Но все же я сбежал бы на флот, не оглядываясь.
– Дело дрянь, друзья-приятели.
Сержант Фэллон входит в спальню уже в боевой броне, пока мы торопливо одеваемся. В коридоре все еще заливается боевая тревога, и красный свет потолочных ламп придает нашему командиру зловещий вид.
– Что стряслось, шеф? – спрашивает Хансен, и мы прекращаем свою шумную деятельность, чтобы услышать сержанта Фэллон.
– Иждивенцы бунтуют, – говорит она. – Один из кластеров в Детройте.
Царящее в комнате возбуждение резко сменяется тревогой. Как будто через открытую сержантом Фэллон дверь подул полярный ветер.
– Ну охренеть, – бормочет Хансен. Остальные негромко соглашаются.
Я уже видел бунт в кластере – точнее, не сам бунт, а его последствия. Когда мне было десять или одиннадцать, такое случилось в нашем КК – дьявольская рать оборванцев, отморозков, фанатиков и повстанцев-неудачников попыталась сжечь все государственные учреждения в округе. Правительство сделало то же, что и всегда, когда полиции не удается удержать народ в узде. Оно прислало армию – два полных батальона ТА с техникой и воздушной поддержкой. Даже с ошеломляющим техническим преимуществом пехоты бои продлились два дня. Мама не пускала меня в школу целую неделю, и это было классно, и все это время не давала мне выйти на улицу, что подпортило мою радость. Когда я наконец вышел из квартиры – всё уже три дня как закончилось – на каждом углу торчали бойцы ТА, а улицы еще не очистили от завалов и сгоревших машин.
– Собирайтесь, ребятки. Легкая экипировка. Палатки и зубные щетки не брать, лететь недалеко.
Из всех метроплексов страны Детройт – самый худший. Центр города окружают целых двадцать четыре Коммунальных Кластера, и больше восьмидесяти процентов горожан живут на соцобеспечении. Тринадцать миллионов человек живут в Большом Детройте, и десять миллионов из них ютятся в стоэтажных бетонных коробках. По сравнению с этой дырой мой родной город кажется тропическим курортом.
Мы собираем вещи и помогаем друг другу нацепить броню. В этот раз никто не шутит. Все выглядят напряженно и неуверенно.
– Бывал раньше в КК, Грейсон? – спрашивает Прист, пока я проверяю защелки для мгновенного сброса на его броне.
– Я вырос в таком, – говорю я. – И совсем не хочу опять попасть в один из кластеров.
– Ну, на этот раз у тебя будет винтовка и боевой корабль над головой. Хотя работа все равно говенная.
– Наиговеннейшая, – соглашается Хансен.
– По крайней мере, там не будет танков, – говорю я.
– Ага, только людей будет целая толпа, и все злющие. Если придется стрелять, молись, чтобы запал у них кончился раньше, чем наши патроны.
Корабли прогревают двигатели, когда мы выбираемся из автобуса.
– Не забываем предъявлять билетики, – говорит старший по погрузке, пока мы поднимаемся по трапу.
– Да ты великий комик, Аткинс, – отвечает сержант Фэллон из хвоста нашей маленькой колонны. – Не забудь, мне двойной сахар и двойные сливки.
Мы пристегиваемся, фиксируем оружие и смотрим, как остальной взвод делает то же самое. Стоит жаркая и влажная летняя ночь, воздух пахнет топливом.
– Внимание, первый взвод, – слышим мы по взводному каналу. – Мы будем в воздухе только полчаса, так что придется обойтись без формальностей и подробного брифинга. Наша цель – административный центр КК Детройт-7. Мы высаживаемся вместе со вторым взводом.
Активируются тактические дисплеи на щитках наших шлемов, и лейтенант Уивинг бегло знакомит нас со спецификой миссии. Целевое здание выглядит в точности как остальные административные центры, которые я видел, – приземистое пятиэтажное строение с маленькими окошками и железобетонными стенами.
