Я пытаюсь получить доступ к АрмНет, беспроводной сети, соединяющей все армейские системы коммуникаций. Каждый военный ПП может подключиться к ней из какого угодно места на Земле и на Луне. Узлы АрмНет есть и на флотских кораблях, и в десантных гарнизонах, но они синхронизируются с остальной сетью лишь раз в несколько дней. На двух населенных шариках нашей Солнечной системы, однако, она всегда доступна, стоит только щелкнуть по экрану планшета.
Сеть в наличии, но почему-то мой ПП не может к ней подключиться. Я могу пользоваться всем, что не имеет к ней отношения, – календарем, технической документацией, баллистическим калькулятором, читалкой, – но каждый раз, когда я пытаюсь воспользоваться чем-то, что требует доступа к АрмНет, выскакивает сообщение об ошибке, хоть ПП и показывает присутствие сигнала.
Я хочу отправить сообщение своему отряду и еще одно – Халли, но меня отрезали от остального мира, и это редкий случай. Сетевые терминалы в КК сдыхают, стоит только комарику пукнуть рядом с узлом ретрансляции, но связь с АрмНет была такой надежной, что ее отсутствие кажется абсурдом.
На тумбочке лежит пульт управления экраном, но у меня нет никакого желания доводить себя до зевоты каким-нибудь дебильным сетешоу или той фигней, которую выдают за новостные выпуски.
Раз уж не получилось ни с кем связаться, я решаю воспользоваться случаем и выспаться. Бросаю ПП обратно в ящик и укладываюсь поудобнее. Матрас мягче, чем на моей казарменной койке, в комнате тихо, и какой бы химией меня ни накачали, от нее мне хочется спать.
Я просыпаюсь от того, что дверь снова открывается. За окном комнаты видно усыпанное звездами ночное небо, значит, это проекция – не так много осталось на континенте мест, где ночью можно увидеть звезды, и я уверен, что Великие озера – не одно из них, с Детройтом-то и Чикаго поблизости.
– Как у нас дела? – спрашивает капрал Миллер.
– Не знаю, как у вас, а меня будто автобус переехал, – отвечаю я. – Что на обед?
– У тебя – жидкая питательная смесь номер семнадцать. Есть ванильный и яблочный варианты. Но должна тебя предупредить. Вкус может не совпадать с тем, что написано на упаковке.
– К этому я привык, – говорю я, осматривая безликие белые стаканы на подносе. – Пробовали когда-нибудь СПП?
– Да, – говорит она. – Я из КК Хьюстон-23. Поверь мне, эта штука – деликатес по сравнению с коммунальной баландой. Просто представь, что это молочный коктейль. Жидкая диета продлится еще несколько дней, кстати. Доктор прописал.
– Я попробую ванильный. Не знаете, почему мой ПП к сети не подключается?
Капрал Миллер пожимает плечами:
– Понятия не имею. Я же не техник. Твоим доступом заведует группа Информационной поддержки в твоем батальоне. Тебе, наверное, придется с ними поговорить, когда выпишешься. Может, твоя игрушка все-таки сломалась.
Я знаю, что дело не в планшете, но в ответ тоже пожимаю плечами. Если капрал Миллер и знает, почему мне обрубили связь, она не скажет, но кое-какие догадки у меня есть.
– Ешь, и зови, если нужна будет помощь.
– Мне скоро надо будет по-маленькому сходить, – говорю я. – Думаю, вы не хотите, чтобы я бегал и искал сортир?
– Нет, не хочу, – улыбается она. – На правой стороне кровати есть мочеприемник. Пользуйся на здоровье. Кишечник у тебя пуст, так что об остальном не беспокойся. Это тебе еще не скоро понадобится.
– Ну и хорошо. Спасибо, мэм.
Она уходит, а я делаю глоток из стакана. Вкус у жидкой питательной смеси номер семнадцать такой же пустой, как у рисовых колобков без приправы, но он оставляет еле заметное ванильное послевкусие, так что я следую совету капрала Миллер и притворяюсь, что потягиваю молочный коктейль.
«Мочеприемники, жидкая еда, пустая комната и никакого доступа к сети, – думаю я. – Неделька будет долгой».
На третье утро в больницу приходит гость. Как только я приканчиваю завтрак – мне разрешили размокшие кукурузные хлопья, – открывается дверь и входит майор Территориальной армии в полной униформе класса А.
– Вольно, – жизнерадостно говорит он, как будто я собирался отбросить одеяло и вытянуться у кровати от одного только вида золотых листьев на его погонах.
– Доброе утро, майор, – говорю я. Сначала мне кажется, что он из Медицинской службы, но потом я замечаю знак различия на его униформе. Скрещенные мушкеты – это пехота. На автомате я сканирую взглядом орденские планки над его левым нагрудным карманом и вижу, что у майора немного боевых наград. Есть значок за боевые высадки, степень мастера, но любой боец ТА зарабатывает такой за пару лет в линейном батальоне. Есть значок по стрельбе из винтовки и пистолета, оба – низшей степени. Большинство ребят в нашем батальоне даже не надевают такой, если не достигли высшего ранга – «Эксперт». Ленты и знаки на униформе класса А – визитная карточка солдата, и на визитке этого майора написано «тыловая крыса».
