– Возьмите это, – говорю я и достаю пистолет. Она выпускает винтовку, которая повисает дулом вниз на ее плече, и берет его:
– Ты где его взял? – спрашивает она.
– В оружейке на корабле, – отвечаю я. – Я перезаряжу вашу винтовку, когда пройдем перекресток.
– Умничка, – она взвешивает пистолет в руке. – Как раз для стрельбы одной рукой.
Следующий перекресток огромен, это пересечение двух главных дорог. Я останавливаюсь перед крайним зданием и левой рукой завожу винтовку за угол. У М-66 есть прямой канал связи с компьютером ТакЛинк, и мы можем использовать наши пушки как камеры, чтобы разведывать обстановку, не подставляясь под огонь. Как только дуло винтовки исчезает за углом, я вижу на тактической карте кучу красных символов, приближающихся к перекрестку слева. По улице идет не меньше сотни людей, и ближайший из них метрах в пятидесяти от нас.
– Стоять! – кричу я в микрофон.
– Я их вижу, – говорит позади меня Джексон. – Даже если пушки есть только у половины, нам здесь не пройти.
– Я останусь на углу с сержантом и прикрою вас. Бегите на ту сторону, потом прикрывайте нас.
– У тебя патроны еще есть?
– Два магазина, – говорю я. – Не тормозите, ладно?
Я опускаю сержанта Фэллон на землю и заменяю полупустой магазин на полный. Сержант протягивает руку, и я передаю ей второй магазин. Приседаю на одно колено, заглядываю за угол и начинаю стрелять.
Ближайшая стайка людей идет в двадцати метрах от меня, и я укладываю их одиночными выстрелами, по одному на каждого. Идущая за ними толпа разбегается. Одни ищут убежища в ближайшем переулке, другие разворачиваются и удирают туда, откуда пришли. Кое-кто отстреливается, и они гибнут следующими. У меня есть прибор ночного видения, управляемое компьютером оружие и пуленепробиваемая броня. У них – устаревшее оружие и фонарики на батарейках. В кои-то веки это они пойманы вне укрытия, и я мщу им без жалости.
Позади меня остаток отряда бежит через перекресток. Джексон волочит механика, у Филипса на плече мертвый Патерсон, Прист несет пилота, а Бейкер и Хансен вместе тащат тело Стрэттона. Мы – пехотное отделение боевого батальона, вооруженное по последнему слову техники, – превратились в горстку хромающих инвалидов с двумя трупами на руках всего лишь за несколько секунд боя со своими согражданами в середине одного из наших же городов.
На таком расстоянии промахнуться сложно. Я навожу сетку прицела на силуэты перед собой и методично жму на спусковой крючок. Костлявый парень со снайперской винтовкой ломится к переулку, я целюсь чуть перед ним и сбиваю одним выстрелом, от которого он катится по бетону. Мимо пробегает девица, наклоняется за винтовкой, и как только ее пальцы касаются приклада, я всаживаю два выстрела в середину ее согнувшегося тела. Сержант Фэллон стреляет, лежа на животе, внося в бойню и свою лепту.
Как только отряд минует перекресток, слева слышатся хлопки. Я оборачиваюсь, чтобы увидеть их источник, и тут что-то бьет меня в бок. Толчок не слишком серьезный, его едва хватает, чтобы качнуть меня, но я чувствую резкую боль и понимаю, что выстрел пробил броню. Еще одно попадание, на этот раз ниже. Как будто кто-то воткнул мне в бок раскаленную иглу и забивает ее молотком. Я оказываюсь на земле, рядом с сержантом Фэллон. Ощущение такое, будто из моих легких внезапно откачали весь воздух. Я хочу выкрикнуть предупреждение, но не могу выдавить из себя ничего, кроме стона.
На углу недавно пройденного нами перекрестка – маленькая группа бунтовщиков. Один из них стоит на колене и целится в меня из очень знакомой винтовки. Я узнаю М-66 с ее двумя дулами и стандартным армейским прицелом. Моя собственная пушка валяется прямо передо мной. Я тянусь к ней, но чертова штука стала, кажется, раза в три тяжелее. Стрелок с М-66 снова прицеливается, и я понимаю, что не успею поднять свое оружие прежде, чем он согнет указательный палец и приложит на спусковой крючок давление, необходимое, чтобы отправить в полет следующую флешетту.
Потом сзади раздается очередь. Стрелок падает на задницу с почти комическим изумлением на лице. Еще секунду он сидит на земле с вытянутыми вперед ногами, все еще сжимая винтовку, но уже никуда не целясь. Затем слышится еще одна очередь, и стрелок ловит все три выстрела лицом. Он падает на спину, так и не выпустив оружия. Два его дружка убираются с линии огня и исчезают за углом.
Я поворачиваюсь направо и вижу припавшую на колено капрала Джексон, которая целится мне за спину. Опираюсь на руки, потом на колени и подбираю винтовку. Счетчик на экране показывает, что в ней осталось сто пятьдесят девять патронов. Я нажал на спусковой крючок почти сотню раз за последние две минуты.
– Грейсон, ты как? – спрашивает Джексон через коммуникатор.
Кажется, что в моем левом боку торчит парочка ножей. Боль настолько сильна, что мешает дышать. Приходится заставлять себя наполнять легкие, и от каждого вдоха боль в боку вспыхивает до почти невыносимого уровня. Я пытаюсь набрать достаточно воздуха для ответа, но в итоге просто качаю головой.
– Бейкер, со мной, – говорит Джексон. – Остальные прикрывают.
