Халли пролетает высоко над поселком, вводит «Осу» в крутой спиральный вираж, чтобы взглянуть на землю. Я выглядываю в толстое бронированное окно с ее стороны кабины, но не замечаю ничего необычного. Дома и дороги, кажется, не повреждены. Во многих окнах горит свет.
– Вроде все нормально, – говорит Халли. – Давай-ка спустимся и взглянем поближе.
Мы делаем еще один променад над Уиллоуби-Сити, на этот раз куда ниже и медленнее. И теперь я замечаю внизу кое-что еще, чего нельзя было разглядеть с высоты шестисот метров. Внизу все-таки есть люди, но они не реагируют на десантный корабль, пролетающий прямо над поселком. Они лежат на бетонном кружеве дорожной сетки, у стен зданий, и лицом вниз в охряной пыли на земле между домами. Лежат поодиночке или в парах, на спине или на животе, как будто вся колония решила вздремнуть. У меня во рту немедленно пересыхает, и сердце начинает колотиться в груди. Когда я смотрю на Халли, то замечаю, что она прикусила нижнюю губу, разглядывая картину внизу.
– Командир, надо бы вам сюда подойти и взглянуть на это, – говорит она в микрофон.
Вскоре из люка за нашими спинами появляется капитан-лейтенант Кэмпбелл. Он хватается за наши кресла, чтобы не упасть, и наклоняется к окну с моей стороны кабины. Без единого слова Халли мягко наклоняет корабль влево, чтобы он лучше разглядел кладбище, в которое превратилась колония.
– Господи боже, – деревянным голосом произносит старпом.
– Здания нетронуты, – говорю я. – Я вообще не вижу никаких повреждений. Что за чертовщина с ними стряслась?
– Да чтоб я знала, – отвечает Халли. – Но, командир, если вы не возражаете, я предпочла бы не садиться и не рисковать заражением.
Я и не задумывался, что это может быть химическая атака, но теперь, когда Халли озвучила свое беспокойство, меня очень тревожит небольшая высота нашего полета. Я знаю, что это просто игра моего гиперактивного и напуганного воображения, но мне представляется, как двигатели корабля обратной тягой всасывают облако отравляющего вещества. На занятиях по химзащите нам показывали видео химических и биологических атак, снятое во время последней большой стычки с китайцами и корейцами, и крупные планы неудачливых бойцов САС, захлебнувшихся кровавой рвотой, навсегда отпечатались в моей памяти.
– Не будем, конечно, – соглашается старпом. – Не хочется мне сегодня выблевывать свои легкие. Поднимайся выше, и давай включим радио, посмотрим, не выбрался ли кто отсюда. Может, местные десантники успели надеть защитные костюмы.
Некоторое время мы кружим над поселком на большой высоте, пытаясь связаться с десантниками, которые могли покинуть город. Халли двадцать минут передает сообщения на полевой частоте десанта, не переставая нарезать круги, но снова не получает ответа.
– Если они в пределах пятидесяти километров, то должны нас слышать, – говорит она. – Я недолго еще смогу продолжать, если мы хотим вернуться к станции на том, что осталось в баках.
– Понял, – говорит старпом. – Сверни еще раз на юг, а потом полетим обратно.
– Как-то многовато бестолкового кружения, – тихо говорю я Халли, держа пальцы как можно дальше от кнопки интеркома. Она пожимает плечами.
– Все лучше, чем сидеть на жопе и ждать, когда нас подберет следующий корабль.
Консоль ТакЛинк мягко чирикает, и Халли отвлекается на нее. Она тыкает пальцем в экран, вглядывается в дисплей, а потом резко выпрямляется.
– Что такое? – спрашиваю я, опасаясь новых дурных новостей.
– Аварийный маячок, – говорит она. – Это второй десантный корабль с «Версаля», Жало-Шесть-Один.
Ее пальцы выбивают чечетку на консоли коммуникатора, и она переходит на другую частоту:
– Жало-Шесть-Один, это Халли в Жало-Шесть-Два. Я засекла ваш маячок в двадцати девяти километрах к югу. Если кто-то меня слышит, пожалуйста, ответьте.
И снова нам никто не отвечает. Халли дважды повторяет передачу, а потом утомленно фыркает:
– Это просто Планета Сломанных Радио какая-то. Мне уже поднадоело разговаривать с собой.
Она включает интерком:
– Командир, я засекла аварийный маячок нашей второй «Осы». Я подлечу и взгляну на нее, проверю, уцелел ли кто-нибудь.
– Разрешаю, – говорит старпом.
Когда мы возвращаемся в облака, Халли сканирует поверхность перед нами. Я смотрю на ее сенсорный экран, на котором отображается клиновидный сегмент планеты под нами и впереди нас: его через короткие интервалы прочесывает сфокусированным лучом корабельный радар.
– Обычно мы непрерывное сканирование не делаем, – говорит Халли, заметив, что я смотрю на экран. – От этого радара системы оповещения вспыхивают, как рождественские елки. Если бы внизу были солдаты СРА, мы с тем же успехом могли повесить на себя мишень с надписью «СБЕЙ МЕНЯ».
– Знаешь, что? Я уже мечтаю, чтобы внизу были попросту солдаты СРА, – говорю я, и она улыбается.
– Да уж. Кто бы мог подумать, что мы будем об этом мечтать, да?
