И сейчас, лежа на ноющей кровати, он уговаривал себя заняться статьей, а сам переключал программы. И минуты сгорали одна за другой, и всё ближе подходило время обеда.
Вот уже третий час. Теперь надо уговаривать себя не писать, а побриться. Побриться уговорить оказалось легче.
Ровно без десяти три, свежий, бодрый, Сергей Игоревич спустился в вестибюль гостиницы.
Любовь Петровна была не одна, а с высоченным, метра под два, бородатым – курчавые с седыми прядями волосы от самых глаз спускались на грудь – мужчиной.
– А это Дмитрий Абрамович, – представила его. – Он и явился, так сказать, инициатором вашего приглашения.
– Очень приятно. – Сергей Игоревич протянул великану руку, тот крепко, но явно вполсилы ее пожал.
– Дмитрий Абрамович живет в селе, – далее прозвучало какое-то нерусское название, – фольклорист, краевед, защитник коренных народов.
– Вы, может, подумали, что я из этих, – одышливо перебил женщину великан. – Так нет, ни капли.
– Не из кого? – улыбнулся вежливо Сергей Игоревич.
– Ну, не из этих, не из евреев.
– Хм. Почему мог подумать? Вовсе не думал…
– Ну, отчество-то такое, да и защищают коренных они в основном. Я из староверов. Отец, Абрам Феодосьевич, еще держался, а я так… Но и он понимал, имя дал человеческое хоть… Сейчас возрождаются староверы, но, я считаю, смех это, театр. Ушла старая вера, да и всякая из души уходит…
– Понятно, – изобразив грусть, покивал Сергей Игоревич. – Может быть, за столом поговорим?
– А, да-да. Извиняюсь.
Меню было богатое, разнообразное, но официантка сразу сказала, что лучше заказать комплексный обед. Остальное будет готовиться около часа.
Последовали ее совету.
– А насчет пропустить по капельке? – прогудел вкрадчиво великан-краевед.
Он после этого, в лоб, разговора о евреях стал Сергею Игоревичу не очень-то симпатичен. Правда, желание выпить перевесило:
– Я не против.
Любовь Петровна забеспокоилась:
– Может, после мероприятия?
– Да мы не водку же. Коньячка.
– По сто граммов коньяка, – подтвердил Сергей Игоревич.
– О, само оптимально!.. Так вот, – великан устроился на стуле удобнее, – бесполезно, считаю, возрождать прошлое. Мы уж всё… Развращены всем. А малым помогать – надо. У них запросов-то: не мешайте, и всё. Вот наши думают, что это капризы – тундру не трогать, трубы не класть. А на деле олень не пойдет через трубы, эти полосы, распаханные вездеходами да вахтовками. Он лучше с голоду сдохнет… Ему чистая тундра нужна.
Принесли простенькие салаты – кружочки огурцов, политые майонезом, – и графинчик с коньяком.
– Любовь, будешь? – занес великан коньяк над пузатой рюмкой.
– Нет-нет, рабочий день!
– Как знаешь. Я считаю, не повредит.
– Не искушайте…
Только выпили и захрустели огурцами – в зал вошла молодая женщина. Ничем вроде не примечательная, но Сергей Игоревич сразу поймал ее взгляд и задержался на нем. Вернее, последовал за ним. Взгляд был беспомощно-ищущий, неустойчивый.
Он знал, что так вглядываются близорукие люди, попадающие в просторное помещение. Сто раз сталкивался с этим взглядом, но всегда, особенно если это был взгляд молодой женщины, девушки, чувствовал волнение. Словно бы это ищут его…
– О, вот и Еленка, – обрадовался великан. – Елена Юрьевна, мы тут!.. Обещала приехать и, вишь, не подвела.
– Я, Дмитрий Абрамыч, вообще не подвожу. А когда подвожу – хочу этого и заранее даю понять, – подходя и протирая тряпочкой очки, ответила молодая женщина. – Холодрыга какая, стекла матовые за пять секунд…
Протерла, надела очки, поздоровалась с Любовью Петровной и, как показалось Сергею Игоревичу, мельком, небрежно, – с ним.
– Присаживайся, пообедай, – пригласил Дмитрий Абрамович. – И вот тебя как раз фужерчик дожидается.
– С удовольствием. Машину припарковала, зарегистрируюсь потом.
Она сняла синюю, с меховой полоской на воротнике куртку, осталась в сером свитере, голубых джинсах, но не в обтяжку, просторных… Впрочем, и под этой свободной одеждой было заметно, что фигура у нее неплохая, спортивная.
– Барышня, – крикнул великан официантке, – еще одну порцию, пожалуйста… И, – сбавив громкость, – позволь, Елена Юрьевна, представить тебе Сергея Игоревича Палагина, филолога из Москвы…
– Я о вас много слышала, – перебила она, глядя на Сергея Игоревича теперь, сквозь стекла очков, твердо и смело, – и вот специально приехала послушать.
– Спасибо, очень приятно…
– А это, – продолжал великан-краевед, посапывая, покашливая, – наша бесценная Елена Юрьевна. Директор Дома памяти. Три года назад возникло такое уникальное место в округе, и жизнь наша обрела некий смысл.
От словосочетания «Дом памяти» повеяло чем-то оруэлловским, и Сергею Игоревичу стало неуютно. «Как Министерство правды…»
– Очень рад знакомству, – поднял он рюмку с коньяком и улыбнулся. – Чокнемся?
Лекцию читал без особого вдохновения. Чувствовал, что говорит складно, увлекательно, с художественными приемами, но того полета, какой случался время от времени и приводил в восторг его самого, не случилось.
