– Помните, зачем летите туда, полковник, – она передала мне небольшой чёрный чемоданчик. – По официальной версии вы ищете пропавших колонистов, на самом деле – находите кристалл, помещаете его вот этим щупом сюда, в защищённый контейнер, и оставляете в любом месте, можно даже под поверхностью, толщу породы до ста метров сигнал спокойно пробивает. Всё, на этом ваша миссия закончена, звание авансом вы, так сказать, получили, к государственной награде вас тоже представят, не за находку, конечно, а за захват вражеского космического аппарата, хотя здесь больше Нестеровой заслуга. Что с вашим настроением, сомневаетесь?
– Нет, – коротко ответил я.
Не объяснять же ей, что у меня в другом мире ребёнок будет. У Соболева вон дочка Леночка, а у меня свой спиногрыз в планах. Не знаю, что там Майя себе надумала и что там фельдшер сейчас, после субботних шашлыков и пьянки, размышляет, но я-то твёрдо решил, от своего участия увиливать не стану. Вот интересно, в этом мире Майя есть? Мысль о том, что здесь и Димка Куприн должен быть, приходила мне в голову часто, но разыскать и посмотреть пока не решался. Наверняка отца живого мог бы увидеть, может быть, бабушка с дедушкой ещё не умерли, и вроде люди не чужие, но бабку с дедом я похоронил и на кладбище к ним ездил несколько раз в год, увидеть их снова живыми и здоровыми – мой мозг к этому готов не был.
Чтобы не мучить себя пустыми мыслями, попытался уйти с головой в работу, точнее, в те проблемы, которые возникали ежечасно. В коллективе появился пятый член экипажа, спасатель по фамилии Купченко, и тут же был атакован Нестеровой. Ей двадцать четыре, ему двадцать пять, она старший лейтенант, он – тоже, у неё язык без костей, и Фёдору палец в рот не клади. Они схлестнулись не на шутку, аж искры летели. С небольшой высоты своего житейского опыта я понимал, что это или койкой кончится, или стрельбой, но переигрывать было поздно, Фёдора одобрили на Земле, и до вылета оставались считаные часы. И целая куча барахла, которое надо было рассортировать и затащить в аппарат.
И тогда я понял, как мне повезло с Сайкиным. Незаметный гэбист оказался отличным завхозом, под его командованием всё, что не успели погрузить или переместить из челнока в челнок, было погружено, пересчитано и закреплено.
– Заря–11, я Орёл-двойка, – Нестерова наконец отвлеклась от спасателя Фёдора и уселась на своё рабочее место пилота. – Включаю обратный отсчёт. Отстыковка через минуту.
На дисплее высветилось 14:59, пятнадцать минут до старта. Романов, муж Шацкой, вылет подтвердил, ровно через минуту с неслышным нам шипением ушли в пазы захваты причального шлюза, станция мягко толкнула челнок в задницу, и два искусственных космических объекта начали не торопясь расходиться. Включился маневровый двигатель, скорость чуть увеличилась, требуемые пятнадцать километров дистанции мы преодолели за восемь минут. Я сидел в кресле рядом с Алисой-два, готовый в любой момент перехватить управление. Теоретически – потому что практически я всё равно не повторил бы то, что делала старший лейтенант.
– Он сказал «поехали», он махнул рукой, – Сайкин не отрываясь смотрел на дисплей.
Радист Варвара Урсляк не отрываясь смотрела на Сайкина. Два часа назад я хотел её оставить на станции и взять с собой ещё одного спасателя, потому что, похоже, у них с майором всё начало переходить в горизонтальную плоскость, и только утверждённый регламент не дал мне это сделать. О чём я потом очень сильно пожалел. А пока последовал примеру гэбэшника и уставился на родную планету Соболева.
С расстояния в двенадцать тысяч километров Земля была видна целиком – светящийся в бесконечной глубине космоса шар, покрытый завихрениями облаков. Континенты и океаны были маленькими, почти игрушечными, города превратились в крохотные пятнышки. Невольно на ум пришла мысль, как же мы ничтожны по сравнению с окружающим миром. И вот эти ничтожества летят его покорять, от планеты к планете. Пафосно и завораживающе. Наверное, именно в этот момент я осознал, как мне повезло.
– Не повезло, – завхоз дядя Паша распутывал провода портативного кардиографа, одновременно сверяя инвентарный номер с учётным журналом. – Что делать собираешься?
Димка и сам пока не знал. Главврач издал приказ, где запрещал подработки свыше двадцати часов в неделю и в других отделениях. Это означало, что, во-первых, и так небольшая фельдшерская зарплата просядет на четверть, и во-вторых, за оставшуюся часть придётся работать полную смену, а не сокращённую, как, например, в радиологии или морге. С учётом исчезнувшей подработки ситуация вырисовывалась печальная, хоть в массажисты подавайся.
– Может, в Москву податься или в Питер? – Куприн принял готовый аппарат, положил обратно в картонную коробку, достал следующий. – Нет, не вариант, у меня тут дом, сейчас такая ситуация, что хрен его продашь за нормальную цену.
