Станция «Заря», несмотря на свой порядковый номер, была всего лишь одним из пяти промежуточных пунктов внутри радиационных поясов. На самой верхней орбите, в пятидесяти тысячах от поверхности, висела всего одна станция, «Заря–2», от которой ходил лунный буксир. У американцев такая же станция называлась «Харон», по негласному соглашению оба этих объекта даже иногда использовались совместно – война войной, а дела делами. Так что путь нам туда с нашим вооружением был заказан. Предстояло стартовать от «Зари–11», пройти через внешний радиационный пояс и пристыковаться к «Луне» с неопределённым пока порядковым номером. Пять человек из моей команды и шестеро из команды Велесова – пилот и пять спасателей-универсалов. Зачем именно мы летим, они не знали, и знать не должны были, у этой группы имелись свои задачи. Помимо возможной эвакуации меня, кристалла и Сайкина, спасатели собирались обследовать разрушенную Базу–36 в Море Спокойствия, загерметизировать разломы, подключить новое оборудование для оранжереи и лаборатории, которое уже дожидалось нас на орбите Луны, и остаться там до прибытия основной группы.
Но на Луну мы могли улететь, только когда ещё одна группа прибудет на «Зарю–11» – вражеский космический корабль так и висел, жёстко пристыкованный к посадочной мачте, вместе с замороженным трупом. Пока никто на них свои права не заявлял, и нам туда ходу не было – с Земли строго-настрого запретили к чужаку приближаться, только начальник станции Романов что-то там подкрутил, чтобы нас не разнесло небольшим ядерным взрывом. Или сделал вид, что подкрутил, муж Шацкой человеком был неразговорчивым и угрюмым, на контакт не шёл даже с Сайкиным.
Начальница Сайкина, Ланская, связалась со мной сразу после моего разговора с Шацкой. У кагэбэшницы был усталый и замученный вид, и она не сидела в кабинете, а висела в воздухе в знакомом интерьере.
– Задали нам задачку, Николай Павлович, – сказала она, – даже вон пришлось космонавтом стать, как вы. С одной стороны, держать вас на «Заре» долго не можем, американцы зашевелились, их группа прибудет на Луну через две-три недели. А с другой, усилить станцию мы тоже так быстро не в состоянии, но охранять чужой грузовик кто-то должен. Солнечная буря, все планы коту под хвост. Что думаете?
– Разве это я должен думать? Есть министр обороны, пусть он и решает, – попытался я выкрутиться.
– Вы ведь не в курсе. Из-за этого инцидента введено чрезвычайное положение, командование ракетно-космическими войсками перешло к комитету по ЧС, который товарищ Аграмян возглавляет. Так что за спину министра обороны вам не укрыться, товарищ Соболев, решайте, ждать или лететь. Я через двадцать часов буду у вас в гостях, не тороплю, но к этому времени определитесь с составом экспедиции и со сроками – через два-три дня или через три недели. Помните, у вас конкретная задача, базу мы всегда восстановим и со старыми врагами разберёмся, тут главное, чтобы было кому это делать. Договорились? Тогда до встречи, товарищ полковник.
В знак того, что я не ослышался, Ланская приблизила к камере новые погоны с тремя звёздочками и двумя полосками. Наверное, настоящий Соболев новое звание оценил бы по достоинству, но для фельдшера из маленького провинциального городка чины не важны были. А вот возможность побывать на Луне когда ещё случится, вдруг из программы координаторы меня выкинут, и останется Димка Куприн на Земле несолоно хлебавши. Мне даже жалко себя тамошнего стало, а ну как и вправду разделят навсегда. И гордость за себя здешнего чувствовал, надо же, простой парень двадцати четырёх лет, а решает судьбу целой планеты. Оставалось только подобрать тех, кто со мной эту судьбу будет решать, единственная, насчёт кого я был уверен, это Алиса-два. Её я определённо собирался взять с собой.
– Алиса – моя подруга, – Вика упрямо сжала губы, – она должна знать.
– Волну-то не гони, – Вадик Сомов сидел рядом, на водительском сиденье, а сзади, на пассажирском, лежал завёрнутый в мешковину кусок свиньи. – Димка – наш друг, а Алиса эта так, пришлая. Ты просто комитетских не знаешь, они без мыла в душу влезут, профессия такая. Пока выгодно, она твоя лучшая подруга, но как только решит, что ты ей не нужна, выбросит словно пакет пустой из-под чипсов.
И Вадик продемонстрировал это наглядно, смяв пустой пакет и вышвырнув его наружу, под метлу привокзального дворника. Тот недовольно что-то пробурчал, но к полицейскому лезть с претензией не решился.
– Ты дурак? – девушка покрутила пальцем у виска. – У неё месяц уже срок, я своими ушами слышала. Значит, через два или три месяца уже пузо будет видно, и так все узнают. И как, по-твоему, Алиска к этому отнесётся? Скажет, мол, а давай жить все вместе, ты, я, Майя эта, сучка, и мелкий спиногрыз. Большая шведская семья. Ты чего лыбишься?
– Да так, – Сомов постарался улыбку спрятать, уж очень картинка смешная получалась, – может, она аборт сделает. Давай подождём немного, в чужую жизнь лезть не будем, ладно?
