— А на Луне вы были? — спросила я.
— На Луне был, — сказал Железная Рука. — И даже к Марсу летал.
— Ух ты! И как на Марсе?
— Мы там не высаживались, — сказал космонавт. — Жалко, конечно, но программой полета этого не предусматривалось. Сейчас готовится экспедиция, которая сядет на поверхность.
Я хотела рассказать космонавту про то, что у нас есть дома ракета, в которой живут крошечные космонавтики, но не стала. Постеснялась.
— А дело вы себе нашли? Ну, по душе?
Космонавт грустно покачал головой.
— Вот если бы с рукой наладилось…
— Все будет хорошо, — утешила я его. И крепко сжала холодную ладонь.
И вдруг почувствовала, как пальцы космонавта шевельнулись, а потом сжали мою ладошку.
Сначала легко-легко.
А потом крепко-крепко.
— Володин? — вдруг раздался мамин голос.
— Вера? — космонавт посмотрел на маму, потом на меня, затем поднял настоящую руку и сказал: — У меня рука заработала, представляешь?
Потом они обнимались и целовались, а Володин тряс меня за плечи и говорил, что не верит, что у его бывшего борт-инженера такая дочка народилась. А мама говорила, что она уже давно не космонавт, а Володин говорил: космонавты бывшими не бывают. В общем, говорили они шумно, наперебой, так что из других купе стали люди выглядывать. Я сама мало что понимала.
Затем они разрешили мне спать на верхней полке, а сами сидели всю ночь внизу и разговаривали. Иногда громко, иногда очень тихо. Я то засыпала, то просыпалась. Мне не верилось, но оказывается моя мама — тоже космонавт!
— Так вы на Байконур? — спросил Володин. — Скоро старт, успеете?
— Нам торопиться некуда, — сказала мама. — Юра в дублирующем составе, да и мы с ним в официальном разводе. Сам знаешь, когда Байконур в предстартовой готовности, да еще и такой экспедиции… Пропуск нам до старта не полагается. Только членам семей основного состава. Вот уж когда основной состав выйдет на орбиту, тогда пожалуйста.
— Бюрократия, — Володин стукнул железной рукой по столику. — Развели на свою голову.
— Ты не прав. Вспомни, что в пятьдесят шестом случилось. Тоже кто-то вошел в чье-то положение, нарушил инструкцию по допуску, в результате — акт вредительства, а старт к Юпитеру отодвинулся почти на три года. Нет, я-то как раз все понимаю. Поэтому особенно и не спешим с Почемучкиной. Вот и в Новосибирск завернем, раз такая оказия возникла. Там, глядишь, и с пропуском решится вопрос. Конечно, хотела Софье старт показать, ну да ладно. Еще увидит. Может, когда и сама полетит. Уже к Альфа Центавра.
— Потомственный космонавт, — сказал Володин, поднял глаза, увидел, что я не сплю и подмигнул. — Ну, что Софья? Полетишь к далеким звездам?
Я хотела сказать, что полечу, но опять заснула. И мне снова приснились космонавтики, с которыми мы в ракете летели к очень далекой звезде.
Когда я проснулась, Володина не было. Мама сказала, что он срочно сошел с поезда. Ему теперь нужно к врачам, на пе-ре-ос-ви-де-тель-ство-ва-ни-е. Вот какое длинное слово! И малопонятное.
— Сейчас будет Новосибирск. Это большой город, — сказала мама.
— Такой же, как Арктания? — спросила я.
— Гораздо больше, — засмеялась мама. — Я там училась. Очень большой город. Столица Сибири.
И я стала смотреть в окно. Мы пересекли широкую реку, Обь называется. Куполов здесь не было. Были дома. Большие и очень большие. И дороги. Многоэтажные. Одна из дорог поднялась так высоко, что сровнялась с поездом. По ней ехал красный автобус, в котором сидели люди и махали нам. Я тоже помахала.
Потом поезд поехал так медленно, что машины нас обгоняли.
Когда мы выходили, мама сказала:
— Только не потеряйся. Хорошо?
— Хорошо, — сказала я и тут же потерялась. Потому что никогда не видела столько народу. Даже в Арктании. Оказывается, там было очень мало людей. А здесь их столько, что надо постоянно уворачиваться.
Я засмотрелась по сторонам и потерялась. Отпустила мамину руку. И осталась одна.
Но не испугалась. Чего здесь пугаться?
— Девочка, ты не потерялась? — стали меня спрашивать наперебой. — Может, тебе помочь?
— Нет, не потерялась, — сказала я. — Мне надо вон туда.
Я решила на лифте подняться на самый верх, откуда и вокзал видно, и город. Там люди гуляют и смотрят. В общем, я нисколечко не испугалась.
Сверху все видно. В одну сторону посмотришь — Новосибирск. В другую сторону посмотришь — вокзал. И купола в городе все-таки были. Только не для жилья, в них деревья росли. Федя сказал, что это специальные круглогодичные парки. Там всегда тепло, даже когда на улице холодно. Поэтому и деревья тоже специальные — всегда зеленые, тропические. Вот бы нам на остров такой парк!
А потом ко мне подошел человек в форме и приложил руку к фуражке и сказал:
— Вас зовут Софья?
— Софья, — сказала я.
— Сержант милиции Степан Субботин, — сказал он. — Товарищ Софья, вы знаете, что вас ищет мама? Разрешите вас проводить к ней?
Милиционер взял меня за руку и повел вниз. Мама увидела меня:
— Вот ты где! Ты куда пропала?!
— Я не пропала, — сказала я. — Я город смотрела.
— Первый раз в Новосибирске? — спросил милиционер.
