— Понятно, — сказал человек. — Ребенок домашних животных не видел.
Он взял меня за руку и показал всех домашних животных. И птиц показал, которые по загончику ходили и клевали.
А потом мы пошли к мамонтам. Для этого пришлось выйти из купола. Дверей не было, только горячий воздух из отверстий дул.
По большому полю, покрытому густой травой почти в мой рост, ходили мамонты. И носороги. И все они покрыты длинной шерстью. Они оказались вблизи такими огромными, что я прижалась покрепче к маме.
— Не бойся, милая, — мама засмеялась. — Они нас не тронут.
А я и не боялась, что тронут. А вот наступить могут. Вон они какие огромные! Рядом с ними даже мама выглядит крошечной.
К нам подошел экскурсовод и стал рассказать, что мамонты и носороги давным-давно вымерли. Но ученые нашли их живые клетки и вырастили заново. И пустили здесь пастись. А раньше здесь только олени паслись.
А я спросила:
— А можно так же восстановить динозавров? А неандертальцев?
Но экскурсовод сказал, что ни динозавров, ни неандертальцев восстановить нельзя.
Надо в этом хорошенько разобраться, решила я.
Я очень хотела спать, но мама сказала:
— У нас поезд. Вставай, засоня!
— Счастливого пути, — сказала девушка, которой мама отдала ключ от номера. — Приезжайте еще.
— Приедем! — сказала мама.
И опять мы поехали по монорельсовой дороге. Туда, куда мы прилетели на дирижабле. Потому что это — транспортный узел. Не такой, который на веревке завязывают. А такой, где собирается много дорог.
Когда мы туда приехали, мне уже совсем не хотелось спать. Но люди, которые там были, спали. Кто-то в креслах, кто-то на полу. Между ними ездили роботы-уборщики. Роботы были похожи на цыплят, каких я видела в зоопарке, только больших и железных. Они пищали, объезжали спящих и собирали мусор.
Мы подошли к нашему вагону. Там стояла бортпроводница и проверяла билеты. А рядом с ней стоял солдат. И держал на поводке собаку. И еще автомат у него был.
— До Новосибирска? — спросила бортпроводница, проверяя билеты.
— Почему до Новосибирска? — удивилась мама.
— У вас так в билетах указано.
Мама взяла билеты и проверила.
— Странно, это ошибка… Я брала до Красноярска… Какой-то сбой при заказе, сейчас сбегаю, поменяю.
— Вы не успеете, — покачала головой бортпроводница. — Но билет можно переоформить в дороге. Я попрошу начальника поезда к вам подойти.
— Не надо беспокоиться, — сказала мама. — Новосибирск так Новосибирск. Нам и Новосибирск подойдет. Да, Почемучкина?
— С собакой в купе нельзя, — сказала бортпроводник. — Вам нужно разместить ее в специальном отделении.
— Это не собака, — сказала мама. — Посмотрите, на нее даже овчарка не реагирует.
— Овчарка дрессированная, — сказала бортпроводник. — Она только на опасные вещи реагирует. А ваша собака не опасна. Но ей все равно в купе нельзя.
— Это не собака, — объяснила я. — Это Федя. Он всегда со мной.
А потом мама объяснила. И нас впустили всех вместе.
Я думала, внутри поезда как в дирижабле. Но там оказалось все по-другому. Был коридор и двери. Двери раздвигались, и за ними были комнаты. С кроватями. Одна над другой. И с креслом. А еще была комната с умывальником. И маленький столик. На столике стоял чайник и лежали разноцветные коробки.
— Вот и наше купе, — сказала мама. — Спать будешь внизу. Чтобы не упасть.
— Я хочу спать наверху, — сказала я. — Оттуда лучше видно.
Мама засмеялась.
— Когда спишь, в окно не смотришь. А днем можешь там сидеть. Только осторожнее.
Пока я думала, как мне залезть наверх, мама откинула небольшую лесенку.
— Забирайся, а я пока вещи разложу.
— А что мы будем кушать?
— Чай можно попить, — мама показала на коробки. — А потом что-нибудь придумаем. В ресторан сходим.
— Ресторан? — в ресторане я никогда не была.
— Да. Красиво оденемся и пойдем. Только сейчас еще рано туда идти.
Мама стала раскладывать вещи, а я глядеть в окно. Потом мама села в кресло и стала задумчиво на меня смотреть. Будто спросить хотела. Но не спрашивала. Только смотрела. А я смотрела в окно.
Потом она сказала:
— Странно все это, странно. Почему именно Новосибирск?
Но тут в дверь постучали. Мама открыла, и человек в форме сказал:
— Я ваш бортпроводник. Сейчас отправляемся. Если в купе есть провожающие, то им пора выходить.
— У нас только отъезжающие, — сказала мама. — Провожать нас некому.
— Сожалею, — сказал бортпроводник. — Это очень грустно, когда некому провожать. По любым вопросам обращайтесь ко мне, — он отдал честь.
Поезд поехал. Я даже не сразу поняла, что это мы поехали. Мне показалось, что поехал соседний поезд. И только когда внизу замелькали дома, я закричала:
— Ура! Поехали!
Мама тоже присела у окна и сказала:
— Когда я была маленькой, то ездила по старым железным дорогам. И всегда любила слушать стук колес. А тут никаких звуков. И скорость почти как у самолета.
Поезд выехал из-под купола. И смотреть стало не на что. Все коричневое и зеленоватое. И плоское.
— Пойдем в ресторан, — сказала мама. — Надо покушать горячего.
