Знаменитый приказ К. Деница не стал плодом спонтанных решений, вызванных ситуацией на фронтах именно весны 1945 г. В конце 1943 г. У. Доннован – шеф OSS – установил контакт в Стамбуле с представителем германской оппозиции Гельмутом фон Мольтке, который являлся одновременно и генералом абвера, в начале войны им был создан антифашистский кружок, в который вошли в основном представители немецкой аристократии и духовенства («кружок Крайзау»). По официальной немецкой версии, Г. фон Мольтке был категорическим противником насильственного свержения Гитлера, что подразумевало убийство последнего. Мотивировал он это тем, что данная мера создаст вокруг Гитлера ореол мученика и позволит ультраправым создать второй миф об «ударе кинжалом в спину» – первый миф подобного рода появился сразу после Первой мировой войны. Но как тогда покончить с режимом Гитлера? Г. фон Мольтке дал единственный возможный в таком случае рецепт – полная оккупация Германии после ее капитуляции. В Стамбуле Г. фон Мольтке дал понять американцам, что его группа будет всячески способствовать поражению Германии.
В январе 1944 г. Г. фон Мольтке был арестован гестапо, но не из-за его кружка, о котором до провала покушения на Гитлера 20 июля 1944 г. было практически неизвестно германским спецслужбам. Г. фон Мольтке стал жертвой очередной межведомственной войны, его заподозрили в неблагонадежности и поместили под следствие. После 20 июля 1944 г. после получения против него показаний от других антифашистов он был уже официально обвинен в измене.
Переговоры в Стамбуле шли в режиме строгой секретности. У. Доннован доложил о них президенту только 29 июля 1944 г., когда настало время в связи с осложнениями отношений с Советским Союзом. В Стамбуле Г. фон Мольтке четко дал понять американцам, что немецкие антифашисты из числа правых стоят за капитуляцию на Западном фронте, но намерены продолжать войну против СССР[860]. Г. фон Мольтке и его кружок были восприняты в Вашингтоне как некий политический анахронизм, а не структура, с которой стоило бы сотрудничать. Отказ от капитуляции на Востоке, что было хорошо понятно всем, означал сохранение вооруженных сил Германии, сама капитуляция которых на Западе выглядела бы не как поражение, но как заключение альянса с западными демократиями.
В январе 1944 г. Аллен Даллес встретился с представителями германской оппозиции в Швейцарии. В своем докладе в Вашингтон от 27 января 1944 г. А. Даллес выступил за расширение сотрудничества с немецкими оппозиционерами, но только он не понимал, какие условия американцы готовы им были предложить; им констатировалось, что никакой стратегии у Вашингтона в этом смысле просто не было. Группа, с которой вел переговоры А. Даллес, выступала за государственный переворот и капитуляцию, но только на Западном фронте. В ответ высшее руководство O.S.S. заявило 2 февраля 1944 г. А. Даллесу, что оно не испытывает никакого интереса к сотрудничеству с германской оппозицией, которая просила от Вашингтона политических гарантий. В Вашингтоне были возмущены действиями А. Даллеса, потребовав от него прекратить все контакты с немецкой оппозицией.
В марте 1944 г. в Стокгольме состоялись тайные переговоры с Троттом, представителем немецкой оппозиции, который зимой того же года имел в Швейцарии встречу с Даллесом. Британская разведка, из чисто технических соображений, не захотела развивать сотрудничество с немецкой оппозицией, считая, что у последней фактически отсутствует какая-либо четкая организация. С военной точки зрения, британцы считали, что немецкие оппозиционеры в принципе бесполезны, так как были малочисленны, разрозненны и не имели влияния на массы. Британское военное руководство не восприняло всерьез заявление офицера абвера Эриха Фермерена, что в Германии существует сильная оппозиция режиму Гитлера.
В начале июля 1944 г. У. Черчилль решил вернуться к схеме, которая ранее обговаривалась им с Иденом, – поддержка оппозиции в Германии для свержения режима Гитлера. Правда, дальше слов дело не шло. Даже попытка переворота 20 июля 1944 г. была воспринята многими из военного кабинета в Британии, как элементарная провокация нацистов для начала массовых репрессий против подозреваемых в неблагонадежности. Но потом стало понятно, что это была действительно настоящая попытка переворота. После войны У. Черчилль очень сожалел о том, что с немецкой оппозицией не удалось наладить хороших контактов.
