Выше мы показали очень кратко официальную версию отношений западных союзников с немецкой оппозицией, а точнее с теми, кого можно было бы считать сторонниками заключения сепаратного мира на Западе, поскольку в Германии имелась еще левая оппозиция, которая предпочитала контактировать с Москвой. После войны были опубликованы на Западе неофициальные версии неудачных тайных переговоров американо-британского альянса с отдельными немецкими лидерами. Одной из них были опубликованные в 1947 г. свидетельства из военного дневника личного врача Г. Гиммлера Феликса Керстена. Ф. Керстен якобы встречался в конце 1943 г. в Стокгольме с американским агентом по имени Абрам Хевитт. Как утверждал Ф. Керстен, вместе с ним переговоры вел также В. Шелленберг, с ведома Г. Гиммлера, разумеется. Американцы выдвинули условия (по Ф. Керстену): очистка от германских войск всех оккупированных территорий, запрет НСДАП, отстранение от власти Гитлера. Г. Гиммлер колебался, стоит ли на таких условиях продолжать переговоры; он не поехал в Стокгольм, хотя В. Шелленберг очень уговаривал его это сделать[861]. Сам В. Шелленберг чуть не был арестован, когда Г. Гиммлер понял, что шеф разведки Имперской службы безопасности был не против ареста Гитлера, о чем и пытался договориться с американцами в Стокгольме (опять-таки, со слов самого В. Шелленберга[862]).
Правдивость слов В. Шелленберга в его дневнике, опубликованном после войны, вызвала у историков сомнения, принимая во внимание, что писались они не им, а неизвестным третьим лицом. Абрахам Хевитт был действительно агентом OSS, но полномочий вести переговоры от имени Ф. Рузвельта он не имел. По сути, между А. Хевиттом и Ф. Керстеном имели место частные разговоры во время их встреч в Стокгольме осенью 1943 г.; в начале ноября 1943 г. к ним присоединился В. Шелленберг. Г. Гиммлеру было технически сложно выехать в Швецию, когда А. Хевитт, ссылаясь на отсутствие у него полномочий вести политические переговоры, отказался отправиться в Германию.
Есть свидетельства, что осенью 1943 г. Г. Гиммлер настраивал свое окружение на мир, но как и с кем? На местном партийном съезде в Познани (Posen, этот регион был присоединен непосредственно к рейху, как чисто немецкая территория) Г. Гиммлер заявил, что война для Германии закончится победно, но она удержит за собой только те территории, которые были завоеваны к концу 1939 г., включая Польшу. То есть Г. Гиммлер дал официально понять, что он против строительства новой империи на Востоке. Именно во втором полугодии 1943 г. Г. Гиммлер проявляет особый интерес к РОА А. Власова и русскому коллаборационизму, именно русскому, вопреки установившейся тогда официальной линии НСДАП поддерживать украинский, белорусский и балтийский коллаборационизм.
С немецкими антифашистами у А. Даллеса были контакты и до зимы 1944 г. Граф Гогенлое (американский агент с кодом 515) являлся представителем германского подполья, который установил в начале ноября 1943 г. контакт с Г. Гиммлером на предмет поиска информации о политических намерениях главы СС. Гогенлое утверждал, что лично беседовал с Гиммлером в Праге 28 октября 1943 г., и содержание этого разговора он передал А. Даллесу. В конце октября 1943 г. Гиммлер действительно посещал Чехию, где имел встречи с представителями местной немецкой элиты. Гогенлое сообщил А. Даллесу, что Гиммлер стоит на позициях мирных переговоров с западными союзниками, в отличие от других лидеров рейха, но при этом Гиммлер не собирался совершать государственный переворот, но готов был взять власть в Германии в случае смерти Гитлера, которую считал делом скорого времени[863]. Но официальный Вашингтон оставался глух ко всем заявлениям главаря СС. На Московской конференции в начале ноября 1943 г. Ф. Рузвельт подтвердил свое согласие на организацию после победы судебного процесса над лидерами НСДАП. Но даже после этого Г. Гиммлер еще надеялся на тайные переговоры с американцами, хотя и высказал скептическое отношение к этому проекту В. Шелленбергу; вскоре Гиммлер отказался от этой идеи ненадолго, чтобы вернуться к попыткам переговоров в декабре 1943 г. Но высшие чины в Вашингтоне оставались категорически против таких переговоров. На запрос Донована отправить Хевитта в Германию из Белого дома был получен 20 марта 1944 г. категорический запрет за личной подписью Ф. Рузвельта[864].
