А.Ф. Петэн был человеком вне партий, хотя и имевшим либерал-консервативные взгляды, присущие, впрочем, многим военным во Франции того времени. Другое, он оказался главой кризисного государства случайно. За ним не было ни партии, ни какой-то силы, которая готова была безоговорочно его поддерживать. Репутация «нашего старикана» в каких-то случаях делала его фигурой над политическими партиями, но в то же время девальвировала его как государственного деятеля, что особенно проявилось, когда он пытался ужесточить контроль за трестами в 1941 г. или запретить коллаброционистский корпус полицейских, то и другое не удалось, а заявления Петэна были восприняты французскими правыми как стариковское брюзжание. Одной из причин такого восприятия маршала был его официальный статус временного диктатора, полномочия которого были ограничены во времени появлением новых Конституции и парламента. И Петэн сдержал свое слово, 30 января 1944 г. А.Ф. Петэн подписал Основной закон государства, обнародовав в ноябре 1943 г. пункт политического завещания, согласно которому власть после смерти маршала возвращалась сенату и палате депутатов[402]. 3 декабря 1943 г. посол Германии в Париже А. фон Бец так охарактеризовал деятельность Петэна как лидера режима Виши: «Петэн не выполнил доверенной ему исторической миссии как во внутренней, так и во внешней политике. Его личность служила прикрытием для махинаций военной камарильи, интриганов и их англо-американских пособников. Он поставил страну на грань внешнего и внутреннего банкротства. Если деятельность некоторых членов правительства, боровшихся против подобного прискорбного положения вещей, была парализована, то это произошло по вине маршала и его безответственного окружения. События декабря 1940 г. (смещение и арест Лаваля. –
Он же саботировал политику, направленную на новый подъем Франции»[403].
20 апреля 1944 г. маршал был арестован и вывезен под конвоем СС в Германию. В этой связи вполне понятно, почему режим Виши вызвал во Франции столько дискуссий, несмотря на то, что он был признан в судебном порядке официально коллаборационистским, принимавшим участие в холокосте и других деяниях нацистов.
Французские ультраправые были готовы сотрудничать с нацистами только на условии восстановления за Францией статуса великой державы, пусть и ниже Германии, но ниже только на одну ступень. Однако Гитлеру такой исход дел на Западе был малоприятен. Впрочем, и вариант союза с Францией он не отвергал. Перед нападением на СССР режим репараций был ослаблен. Но была одна существенная проблема для, как называли это французские ультраправые, «национального возрождения» Франции – крупный бизнес и блокировавшееся с ним чиновничество из еще Третьей республики не были готовы на разворот Франции в сторону развития именно такого общества, какое сложилось в Германии и Италии на то время. Но происходило это не из-за жесткой неприязни двухсот олигархических семейств к нацистам, хотя они оставались, в их понимании, грубыми и примитивными бошами, нет, причина крылась в другом.
В феврале 1941 г. под нажимом вице-президента адмирала Дарлана легитимацию во Франции получил «Легион ветеранов», военизированная организация, родственная довоенному «Боевому кресту», и насчитывавшая 900 000 участников (в основном ветеранов двух франко-германских войн). Но одной из центральных целей этой организации было ограничение деятельности трастов и борьба с произволом чиновников – те и другие, по мнению легионеров, подавляли малый бизнес в стране, который был социальным базисом для ультраправых. Но при этом легионеры объявили о своей безоговорочной поддержке маршала Петэна. Однако главной фигурой для Легиона фактически оставался адмирал Дарлан, который пытался создать на базе этой организации что-то вроде подпольной армии.
Было бы ошибочно понимать, как это принято в популярной литературе, что оккупированная зона стала частью рейха, а власть Виши ограничивалась неоккупированной зоной. Официально от Франции в пользу Германии не были отторгнуты какие-либо территории, хотя Гитлер предъявлял претензии на Эльзас, который населяли 250 000 немцев (по официальной французской довоенной статистике). Проведенная в Эльзасе и Лотарингии мобилизация немцев осуществлялась местной пронемецкой администрацией в сообществе с германскими военными, вопреки международному праву (большинство эльзасцев и жителей Лотарингии не являлись гражданами Германии, хотя официально в рейхе и считались немцами).
