— Что теперь? — Закончив, громко спросил я у отсутствующего собеседника.
И, поскольку делать было абсолютно нечего, а отдаляться от этого, если можно так выразится, «островка цивилизации», было немного страшновато, я приялся думать.
Да-да, не надо смеяться. Несмотря но общую безалаберность и умение попадать в передряги, в прямом смысле слова, «на ровном месте», я иногда задействую эту опцию собственной бестолковки. Не-не-не, остальные функции данные мне Создателем головы я, конечно же, тоже использую. Ем в неё, например. Фуражку иногда ношу, опять же. Противогаз надеваю… Но, иногда, размышлять тоже получается.
При мысли о противогазе я стукнул себя по лбу и, ничтоже сумяшеся, назвал себя долбоёбом. А так же некоторыми другими, тоже не очень хорошими словами, не употребляемыми при дамах, детях и просто в приличном обществе.
Надо же! Я здесь, полностью вылеченный и приведенный неведомой чудо-машиной в порядок. А где-то «там», если честно признаться, просто «хрен знает где», остались боевые товарищи. И целая куча, так и не вытащенных из зараженного чёрт-те знает (прости меня, Создатель, за упоминание имени врага Твоего) какой гадостью корпуса, незадачливых и подвергающихся смертельной опасности учёных.
Первым моим порывов — кто бы сомневался! — было бежать. Со всех ног и как можно скорее. Но, после несильного укола в голове, воспоминании и, главное, взгляде на четыре медицинских (а в том, что все «агрегаты» сделаны именно для исцеления мне подобных я уже нисколько не сомневался) капсулы, я понял, что действовать нужно тоньше.
И оттаптыванием ног, а так же скоростью шага и количеством пройденных километров проблему не решить.
К тому же, соваться «наружу» (а у меня с каждой секундой, проведённой в этом странном месте, всё больше и больше устаканивалось в голове твёрдое убеждение, что я где-то «внутри») без элементарной защиты, было явной и беспросветной глупостью.
Ну, допустим выберусь я из этого загадочного и насквозь паранормального места? Бесспорно, будет очень хорошо, и даже просто замечательно, если попаду куда подальше от засекреченного и, по чьей-то невьебенной (опять вынужден просить прощения за мой французский) дурости Научно Исследовательского Института.
А если (и полагаю, что шансы на это достаточно велики), снова окажусь в заполненной ядовитой субстанцией лаборатории? И что тогда? И насколько меня хватит? Снова надышусь этой гадостью, обожгу гортань и лёгкие и, проблевавшись… с большой вероятности, опять потеряю сознание. И, вполне возможно, что в этот раз навеки останусь рядом с пострадавшими учёными и, в силу непредвиденных обстоятельств, так и не сумевшими оказать им, какую-либо существенную помощь, товарищами.
В общем, как сказал как-то по пьяни Василий, «вот такая хуетень, про чёрного дембеля». За мат извиняюсь, но «из песни» как говориться, «слова не выкинешь».
Вспомнив дурацкую присказку, на мгновенье испугался. А не стал ли этим самым, нарицательным в рядах бойцов советской армии, сказочным персонажем?
А чё? Попал хрен знает как и хуй знает (извиняюсь, это просто синоним выражения «абсолютно никто не в курсе») куда. Исцеление это, опять же, странное. Светляки на кончике пальца зажигаю, каких-то едва видимых мух отпугиваю…
А не отбросил ли ты коньки, временно гастролирующий по просторам Свердловской области и взявший обыденный псевдоним «Васин», товарищ Петров? А это — самый, что ни на есть «потусторонний мир»? Ну или, в крайнем случае, предсмертные галлюцинации?
К счастью, углубиться в дебри самозагона и шизофренического психоанализа мне не дали. Ставший уже привычным, несильный болевой импульс в голове, вернул всё на круги своя. А так же привёл в чувство и направил зачатки моих умственных усилий в конструктивное русло.
В общем, я — где-то «здесь»…
А где-то «там», «снаружи», остальной, большой и огромный мир. В конкретной части которого требуется моя помощь.
А значит, нужно очищать многострадальный противогаз от блевотины, натягивать этот, сильно остоебеневший и изрядно остопиздевший (прошу меня извинить, надоевший и вызывающий чувство непроизвольного отторжения) гандон на голову и шуровать обратно.
Чем, собственно, я и занялся. Омыл резиновую маску, потом, немного правда посомневавшись, открутил бочёнок с так некстати вышедшим из строя фильтром. И, заломав гофрированный хобот дабы перекрыть доступ заражённого воздуха, решил что готов.
Собственно, план был немудрящий. «Выйду наружу». И, ежели снова окажусь в заражённой, представляющей смертельную угрозу для жизни, лаборатории, постараюсь добраться до побитой в армированном стекле дырки. Затем прислоню свободный от фильтра патрубок к отверстию и, по крайней мере, смогу дышать.
Безусловно, моё исцеление и все последующие манипуляции заняли какое-то время. И, признаюсь честно, я очень на это надеялся, вполне может быть, что всех пострадавших уже эвакуировали, раскрыли окна и, проветрив помещение, полностью нивелировали угрозу.
В таком случае, с меня взятки гладки и, вздохнув с облегчением, я с чистой совестью присоединюсь к ставшим временно моим, взводу.
