Всё это, конечно, было результатом того, что во внутреннем мире актёра Моргунова сидели и делали своё тёмное дело вредные потусторонние сущности. Справившись с главным делом — возвратив в фильм Наталью Варлей, я собирался извлечь этих сущностей и вышвырнуть из этого мира вон. Мне представлялось, что это получится сделать без особенных проблем.
Как же я ошибался.
Тёмные силы, освоившись в пространстве внутреннего мира актёра Моргунова и обнаружив там для себя питательную среду, покидать тело и сознание актёра Моргунова теперь не спешили. Это и понятно: они чувствовали себя, как обжоры в ресторане или в кондитерской лавке. Сущности как бы забаррикадировались внутри, сумев каким-то образом сделать так, что мои стандартные попытки извлечь их оттуда оказались бессильными.
Так актёр Евгений Моргунов превратился в ходячий филиал тёмного и враждебного подпространства в этом светлом и беззащитном мире СССР конца шестидесятых.
О том, что дело повернулось достаточно паршиво, я догадался только на второй день, когда подкараулил Моргунова на завтраке и попытался извлечь из него всё ненужное своим невидимым пылесосом, врубив тумблеры на полную мощность. Мало того, что у меня ничего не вышло — тёмные сущности внутри актёра позволили себе ещё и огрызнуться и спалили мне агрегат до полной непригодности. Пылесос, сбегав к своему укрытому в складке времени трейлеру, я притащил запасной, а столовую официанты и повара проветривали до вечера и всё не могли понять, откуда же это так воняет горелым.
После того случая и стало понятно, что дела складываются не вполне по-моему плану. Но весь масштаб катастрофы я себе не представлял и близко.
Понятное дело, дальше ситуация с актёром Моргуновым лучше не становилась. Сущности в нём сумели как-то заэкранироваться, и я не имел возможности даже проверить, что же там, внутри знаменитого толстяка, происходит. Интуиция подсказывала, что назревают какие-то события, и я был далёк от мысли, что события эти принесут мне и окружающим какие-то радости.
В общем, тёмные сущности из внутреннего мира актёра Моргунова нужно было так или иначе срочно выселять. Поколдовав в лаборатории своего замаскированного трейлера, раз пять при этом позвонив своему умному напарнику Феде, я изготовил несколько граммов вещества, средства от таких вот ментально подселяющихся паразитов. У нас в Службе его называют коктейлем «Мечта экзорциста». По идее и по теории, при попадании в организм актёра Моргунова оно должно было посторонних сущностей оттуда изгнать.
Оставалось моё чудо-средство в этот упитанный организм каким-то образом ввести. И это оказалось непросто.
Сделать это при помощи укола не получалось: Моргунов давно со всеми вокруг рассорился и никого к себе не подпускал. А меня — так особенно. Как-то, притащив на съёмки очередную барышню, он вдруг вспылил в мою сторону:
— Эй, ты чего на неё зыркаешь?!
Я действительно посматривал на моргуновскую спутницу довольно пристально, но исключительно для того, чтобы её просканировать. Надо же было выяснить, кто это здесь у нас появился, поддавшаяся на ухаживания толстой знаменитости обычная курортница — или же под обличием фигуристой девицы скрывается голем, чудище из тёмных пространств.
Сцена тогда вышла некрасивая, после этого в районе съёмочной площадки одновременно нам двоим лучше было не появляться, а звездой кино здесь был всё же не я, а Моргунов, так что…
Мы тайком встречались с Вициным и Никулиным, обсуждали, как же теперь быть. Они взяли у меня по миниатюрному шприцу, чтобы незаметно кольнуть Моргунова в процессе съёмок. Так мы выяснили, что тёмные силы воздвигли вокруг актёра Моргунова невидимый непроницаемый барьер.
Существовал ещё способ добавить вещество-«коктейль» в пищу. Я напропалую гипнотизировал и использовал поваров и официантов, но коварный Моргунов каким-то звериным чутьём определял нежелательные для себя блюда и напитки. В том ему наверняка помогали его теперешние соседи по туловищу.
Я чувствовал: что-то назревает, и моя внутренняя компьютерная система была того же мнения.
И тогда актёр Никулин придумал блестящий план.
***
Сюжетные события, что происходили в здании дачного особняка киношного злодея товарища Саахова, который (особняк, а не товарищ Саахов) якобы живописно прилепился среди скал и белел в пейзажном кадре на фоне гор, напоминая курортную достопримечательность замок Ласточкино гнездо, на самом деле снимали не где-то в горах, а в самом центре курортного городка. Выбранный для этого дом хоть и имел просторный двор, где даже высилась древняя каменная башня какого-то совсем давнишнего века, был довольно скромным по размерам, и толпа человек в двадцать киношников разместилась там в некоторой тесноте.
Съёмки шли полным ходом. Вазы и сервизы (а на самом деле специально завезённую стеклотару, которую принёс, краснея, в двух больших сумках оператор Окуляров) уже побили, актёра Владимира Этуша с торчащий за ухом гвоздикой увели переодевать облитый вином костюм.