Да уж. И всё это — в ту самую минуту, когда компьютерная система панически кричит мне в ухо о том, что потусторонние монстры толкутся вплотную к границе нашего мира, задевают эту границу своими жуткими тушами и вот-вот ринутся сюда, сметая всё на своём пути…
На прокрастинацию у меня ушло секунд пятнадцать-двадцать — меня всё же готовили ко всякому и учили прокрастинировать побыстрее. Я выдохнул, расправил плечи и уже сделал шаг из своего укромного угла, намереваясь приводить в действие придуманный только что прямо на ходу план Ж. План Ж предусматривал силовой вариант и «а там будет видно». Потому что воткнуть шприц жане с иглой из антивещества в моргуновскую выдающуюся Ж нужно было во что бы то ни стало — и как можно скорее.
Но привестись в исполнение моему импровизированному плану Ж было не суждено. И слава, наверное, богу.
А не стал я осуществлять этот недоплан вот почему. Актёр Никулин, который, видимо, глядя на моё лицо догадался о моих затруднениях насчёт гипнотизирования актёра Руслана Ахметова, уже подступил к этому самому актёру Ахметову поближе.
— Русланчик, мне кажется, ты делаешь немного неправильно. Дай-ка, покажу.
Актёр Никулин аккуратно отобрал у молодого актёра Ахметова шприц жане.
— Смотри: держишь вот так и…
С этими словами Никулин поднял шприц — и, внезапно изменившись в лице, с силой воткнул его туда, куда и было нужно.
То есть — не в табуретку.
— А-а-а!!! — заорал актёр Моргунов каким-то трубным, нечеловеческим голосом.
Его коллегу Вицина этим басовитым криком сдуло с топчана, и я не знаю, в переносном ли смысле — может, и в прямом. Актёры Никулин с Ахметовым проворно и синхронно шарахнулись к стене. Рядом со мной кто-то сдавленно ойкнул.
Туловище актёра Моргунова дёрнулось, вздыбилось над топчаном, а потом на эти же топчаны с грохотом и опасным треском рухнуло. Торчащий из понятно откуда шприц жане качался, но это никого не веселило. А в воздухе над моргуновским теперь тяжело ворочающимся телом стало твориться что-то нехорошее. Там смутно зароились, а потом стали оформляться и обретать чёткость и контуры зловещие тёмные фигуры. Нет, они были не похожи на мошек. И на шмелей они были не похожи тоже. Даже, блин, на куропаток. Нет, они, скорее, походили на медведей. На шерстистых медведей, зубастых, когтистых и летающих.
Возникшие, выбравшиеся из туловища актёра Моргунова летающие мохнатые медведи оглядели присутствующих недобрыми пылающими взглядами и глухо заворчали.
Присутствующие — из тех, кому повезло оказаться к злополучным топчанам не вплотную — застыли там, где настигло их это неожиданное явление. Режиссёр Гайдай и оператор Окуляров стояли плечом к плечу позади камеры и одинаково сверкали очками. Помощники и осветители жались по стенкам, две гримёрши под этими стенками уже лежали.
Актёр Мкртчян крестился, то и дело задевая пальцами свой выдающийся нос, а актёр Владимир Этуш тихо бормотал себе под нос что-то неразборчивое, но тоже, кажется, религиозное. И даже молодой актёр Руслан Ахметов бормотал.
Заглянувшая на шум Наталья Варлей, закатив глаза, медленно оседала у дверного проёма, и очутившийся рядом актёр Демьяненко в белом халате придерживал её, не давая упасть, хотя и сам был очевидно недалёк от обморока. Тело актёра Моргунова уже не вздрагивало и неподвижной глыбой застыло на топчане.
— А я говорил, ряженка сегодня была несвежая, — раздался из дальнего угла чей-то неровный и глуховатый голос.
И тогда началось такое, что не дай бог никому.
Потом у нас долго изучали этот удивительный феномен: как смогли мелкие тёмные мошки, будь они хоть сто раз потусторонние и инфернальные, за считанные дни вымахать из едва заметных точечек диаметром всего в пару миллиметров — в жутких и косматых медведеподобных чудищ.
Немалую роль, конечно, сыграло то, что внутри актёра Моргунова зловредная мошкара отыскала массу для себя полезного (в виде его непростого характера и изрядных амбиций) и тем самым обрела там, как уже было сказано, максимально питательную среду.
Но основной фактор заключался всё же в другом. Вот та электронная защита, которой я закупорил мелких тёмных сущностей во внутреннем мире актёра — для человека она, понятное дело, безвредна. А вот для потусторонней мошкары, как оказалось, не вполне. Воздействуя на запертых мошек несколько суток подряд, наша электроника заставила их мутировать самым впечатляющим образом. Вообще говоря, это оказалось существенным научным открытием.
Это оказалось открытием в науке, но о том стало известно позже. Пока же я водил по сторонам своим жалким маломощным пылесосом и чувствовал, как плавится и он сам, и слои специальных термозащитных перчаток у меня на руках. Я понял, что моё оружие здесь бессильно.