Ланс даже не шелохнулся, с удовлетворением выслушивая полетевшие в свой адрес проклятия: – Я вас предупреждал и менять своё решение не намерен. Хватит с вас того, что бедную Тонию довели до полубезумного состояния, чтобы приблизить смерть несчастной лекарки. Ведь вся её вина состояла в том, что попала к вам уже в том возрасте, когда не могла родить, несмотря на наличие дара. Вам же запрещено напрямую убивать, не так ли? А вот расшатать психику, довести до умопомрачения... Всё, на что вы способны – это убивать волков, но и те, несмотря на все заклятия, которые настигали их после смерти человеческого тела, не до конца теряли разум и научились вас избегать.
Не выдержав, я дотронулась до спины Ланса: – Что ты имеешь в виду, говоря о волках?
– Ссыльные приговаривались к таким срокам, что даже после смерти их души не должны были сразу уходить на перерождение, а потому вселялись в волков. Вот тебе и ответ, каким образом Рий умудрялся попадать внутрь твоего заброшенного дома: он просто один из ссыльных лекарей. Сколько раз его убивали, не могу сказать, ведь человеческое в нём почти угасло, заместившись животным. Остался лишь инстинкт самосохранения и память о том, что нужно как-то предупредить тебя. Так что не вини его, Риона, он мало чем, на самом деле мог помочь. Кстати, такого рода заклятия не совсем законны. Может, назовёте имя своего хозяина, очень жажду с ним переговорить насчёт моей жены...
Поток ругательств со стороны старосты усилился, в то время как черти, испуганно поджав хвосты, сбились в кучу.
– Ответ неверный, – резюмировал Ланс, накрывая всех, кто оказался внутри контура новым потоком пламени.
Учитывая мощь огненной магии демона, от деревенских давным-давно должен был остаться только пепел, но я-то видела, что Ланс их больше пугал, чем пытался причинить реальный физический вред.
– Итак, кто вам поручил карать ссылаемых в Веройсу лекарей? У меня терпения много, а силы – ещё больше, так что не рекомендую слишком долго упорствовать. Риона вам всё равно не достанется, а вот насколько прорядится население деревни зависит исключительно от вас.
Сортон намеревался сделать ещё одну попытку выйти за контур, как внезапно повалился на колени вместе с остальными обитателями деревни и взвыл так, словно внутри него кости начали ломаться.
– Кто вам, презренные, позволил допустить превышение уровня магии в деревне?! – прогрохотал голос, неожиданно раздавшийся над нашими головами.
Вслед за старостой на землю повалились остальные деревенские, крича от боли так, что у меня уши заложило.
– А вот такого поворота я совершенно не ожидал... – пробормотал Ланс, хватая меня за руку.
Откуда раздался голос, было непонятно, однако внезапно между нами и деревенскими возникла фигура, закутанная в странный балахон: не то плащ, не то мантию. Могу сказать только одно: даже самые зажиточные горожане Эрвена так легко не одевались зимой, предпочитая шубы. Незнакомец распростёр перед корчащимися на земле бесами и чертями левую руку, отчего их всех скрючило ещё больше. Когда крики превратились в стоны, а затем перешли в тихий скулёж, он повернулся к нам с Лансом и откинул на плечи свой капюшон, скрывавший лицо почти до самого подбородка. Теперь перед нами оказался мужчина лет пятидесяти на вид, с лёгкой проседью в тёмных волосах и клиновидной бородке. – Катриона Блэкчер, как ты посмела вернуть себе магию полностью? После такого тебе уже ничто не поможет, и смертный приговор будет приведён в исполнение немедленно!
Я не успела даже рта открыть, как оказалась заслонённой Лансом: – Риона не имеет совершенно никакого отношения к применённой только что магии. Это я защищал свою жену от нападок местных... жителей. А вот кто вы такой?
Мужчина презрительно скривился и сделал шаг вперёд: – Старший надзиратель Лэрдон. Катриона Блэкчер не имела права выходить замуж! Это чётко прописано в приговоре суда! Таким образом, она ещё больше усугубила своё положение. Прочь с дороги!
Однако Ланс даже не шелохнулся: – Как законный супруг, я имею право не только защищать свою жену до последней капли собственной крови, но и знать, в чём же её обвиняют.
– Не обвиняют, а обвинили, признали виновной в содеянном и вынесли приговор, соответствующий тяжести её преступления! – указательный палец старшего надзирателя резко взмыл вверх. – Я не вправе разглашать подробности, зато привести приговор в исполнение – да. Не нарушила бы условий ссылки, которой ей так милосердно заменили казнь, осталась бы жива.
Цокнув языком, Ланс ехидно произнёс: – О каком таком милосердии идёт речь, старший надзиратель? Всё пребывание Рионы в Веройсе – это одна сплошная пытка, фактически – игра на выживание, которую устроили эти низшие порождения! А уж спрашивать с девушки, лишённой памяти, соблюдения условий ссылки, о которых она даже не помнит – это высшая степень издевательства. Тем более казнить за такое.