Селвен повернулся ко мне лицом, слегка склонив голову к правому плечу: – И где же ты будешь тут жить? Откуда деньги брать? Хочу сразу предупредить: всё, что тебя ждёт – это дом утех. И то в лучшем случае. А скорее всего – место около него. Между местными лекарями давным-давно поделены улицы, пациентам с которых они оказывают помощь. Помощников не берут, так как это семейное дело и среди родни хватает желающих. Чтобы составить им конкуренцию, тебе нужен будет отдельный дом, чтобы туда приходили желающие. Съём комнаты или даже нескольких не подойдёт – хозяева могут выставить из-за криков пациентов и их появления в любое время дня и ночи. В Эрвене ценят покой. Что-то мне подсказывает, что денег на покупку дома у тебя нет. Поэтому и говорю, чтобы ты возвращалась домой. Подкопишь деньжат, тогда переезжай. В другие сферы тоже нет смысла соваться, ибо везде схожая картина: все возможные места заняты, чужаков не любят. Предлагаю поработать нам меня – лучшую цену тебе больше никто в Эрвене за твои травы не предложит, а они у тебя хорошего качества, даже те, что бросовые.
– А вас тоже туман не пропускает?
Селвен усмехнулся: – У меня как раз-таки с этим нет никаких проблем. Иначе как бы смог стать человеком, который может достать всё что угодно откуда угодно?
– Вы контрабандист... – догадалась я, раздумывая над словами Селвена.
– В том числе. Так что если понадобится какая-нибудь редкость – обращайся. Для тех, кто со мной сотрудничает, всегда наценка за мои услуги чуть ниже. Кстати, если сумеешь достать одно редкое растение, то сможешь накопить на переезд быстрее...
– Златовенчик?
– Слышала о нём?
– Доводилось, но пока не встречала.
– Дед мой рассказывал, что лучше всего его искать в сумерках, а срывать днём. Как достанешь, дай весточку – приму в лучшем виде.
– Но каким образом? Я сюда-то добралась, случайно встретив мужика из Хорстра и договорившись заранее, чтобы подвёз, когда в следующий раз поедет в Эрвен.
Селвен достал из кармана жилета монетку с восьмигранным отверстием посередине: – Вот так подкинешь в воздух, и на следующий день жди на тракте неподалёку от Веройсы кого-нибудь из моих людей. Это не простая монета, а артефакт.
Я покрутила в руках жёлтый кругляш, а затем щелчком, как показал Селван, подбросила вверх. Тут же по чёрному камню в перстне-печатке, надетом на средний палец левой руки мужчины, прошла голубоватая волна.
– Надо же... У тебя даже магии нет. Но да ладно. Главное, что артефакт на тебя реагирует. Потерять не бойся, он всегда будет при тебе и забрать его можно будет только после твоей смерти. О знакомстве со мной лишний раз никому не болтай – не люблю публичность и излишнее беспокойство. Сама до Веройсы добраться сможешь?
– Тот, с кем ехала сегодня, завтра будет возвращаться домой, где остановился в Эрвене, он мне говорил, поэтому попробую к нему снова напроситься.
– Вот и отлично. Пойдём, провожу тебя мимо городских ворот. Переночуешь у меня в лавке, а утром ступай своей дорогой. Не бойся, приставать не буду, в отличие от тех, на кого можешь нарваться на постоялом дворе.
***
Я действительно вернулась в Веройсу вместе с Вайдом. Не сказала бы, что радовалась обратной дороге, но предложение, сделанное Селвеном мне показалось интересным и разумным. Если перебираться сейчас в Эрвен, то много за травами не наездишься: почти все деньги, полученные от сбыта, будут уходить на дорогу, даже если куплю себе лошадь, которая тоже стоит немало. А если найду златовенчик... В общем, я решила рискнуть.
Но кое-что меня всё-таки порадовало: незадолго до Веройсы заметила мчащийся вдоль дороги сероватый комочек.
– Рий!!! Рий!!!
Я едва не выскочила из телеги на полном ходу, лишь Вайд успел за руку дёрнуть, чтобы не расшиблась. Волкособ, услышав свою кличку, изменил траекторию своего движения, и уже вскоре мы с ним продолжили путь на телеге. Всё стало по-прежнему, только Рий стал чаще убегать в лес, но всегда возвращался. Сортон моему возвращению не удивился, словно знал, что так и будет, а я стала целыми днями и вечерами пропадать в лесу. Не то что каждую тропинку, травинку изучила, наблюдая за каждым растением, которое считала для себя подозрительным. Так прошёл весь июнь, затем половина июля... И, наконец, однажды, когда собралась было уже уходить с поляны, которая была упомянута в дневнике Тонии, увидела, как среди травы начинает что-то сиять, всё ярче и ярче с каждой минутой.