Радостно-похабный голос разбойника не оставлял сомнений в его намерениях. Вот деревенские... Скоты. Сдали! У меня ведь на доме вывески нет, что лекарка-травница, а уж тем более не расписано алыми буквами, что ищу мужа. Единственное, что осталось – это продать свою жизнь подороже. Не выпуская корзинку из руки, переместилась к камину, а второй нашарила кочергу, прислонённую к стене. Плохо было то, что наступали разбойники с двух сторон: с крохотной террасы, имевшей второй выход из кухни на улицу и из самого дома. Стукнул об пол тяжёлый засов... Затопали ноги в сенях...
В появившегося в дверях разбойника метнула корзину, сбивая того с ног, и тут же схватила освободившейся правой рукой острый металлический кол, которым обычно разбиваю лёд. Всадила точнёхонько в грудь тому, что заходил с террасы. Пока тот забулькивался предсмертными хрипами, огрела кочергой по голове пытавшегося подняться первого. Растянувшееся поверх корзинки тело должно было хоть ненадолго задержать остальных, рванувших на крики.
– Ты гляди, какая горячая и прыткая птичка! Ай-ай-ай... Ещё и укокошила двоих моих людей... За такое нужно наказывать...
У меня внутри всё похолодело, неужели сам Страдор заявился. Теперь меня точно в живых не оставят! Главарь тем временем, уперев руки в дверном проёме, ловко перебросил своё тело, приземляясь прямо перед столом, который я попыталась оттолкнуть в его сторону. – Бешеная тварь!
Пришлось упереться в тело поверженного разбойника, чтобы вытащить кол. Сдувая упавшие на лицо пряди волос, выставила вперёд обе руки. Страдор, гаденько ухмыляясь, начал вытаскивать ремень из штанов. Он что, действительно решил меня выпороть?! Ткнула колом, но тот увернулся, лишь бок задела слегка. Но одновременно с моим выпадом, конец ремня больно ожёг по руке, выбивая кочергу. Разъярённый Страдор выхватил кинжал и, угрожая им, начал наступать. Очередной тычок, и вот уже кол перехвачен левой рукой главаря. Выдернуть никак не получалось из-за уворачиваний от кинжала. Внезапно меня кто-то дёрнул за щиколотку, и я полетела прямиком на острый клинок. Потеряв равновесие, отпустила кол, а затем свалилась прямо под ноги Страдору. Брезгливо поморщившись, главарь пнул острым, окованным металлом, носком сапога в рану, переворачивая меня на спину. Яркая вспышка боли... В глазах моментально потемнело. Теряя сознание, услышала лишь противный хруст костей и ругань Страдора: – Из-за тебя, недобиток, такого развлечения лишился. Девка-то бойкая попалась. На кой мне она теперь дохлая? Надо же, сердце себе слёту пробила, нарочно не придумаешь...
Ледяной холод привёл меня в чувство, когда за окном уже стемнело настолько, что легко было потеряться в пространстве. Всё-таки начало ноября, солнце садится рано – смешно рассчитывать на продолжительность дня, как летом. Сунув руку под одежду, я рассмеялась. В сердце, говоришь, Страдор? Да кукиш тебе троекратный с нахлёстом через предплечье! Медальон, конечно, жаль, но именно он сместил точку удара, пробив грудную клетку, но не дав дойти до сердца. Даже лёгкое не задел. Так, безрукавку распорол, да грудь маленько. Не смертельно. Зажимая рану рукой, перекатилась набок, а потом встала на четвереньки. Пока холод убрал боль, надо сохранить тепло... Тепло сохранить... Заперев ставнями раскуроченное окно в терраске, шатаясь от кровопотери, я побрела по дому. Тяжелее всего далось поднять одной рукой засов, а затем вставить его в петли, чтобы запереть входную дверь. Ещё и плечом дёрнула, заставив рану открыться...
Как дошла до комнаты, в которой принимала больных, помню смутно. Хватило лишь сил, чтобы зубами выдрать пробку из флакона с болеутоляющим, а затем хлебнуть из пузырька с бодрящим зельем. Хорошо, что в доме ориентировалась на ощупь преотлично. Бросив тело на кушетку, отсчитала пять минут, прежде чем вернуть себе вертикальное положение. Счастье, что разбойники забрали с собой тела, но не подожгли дом. Видимо, торопились, а, может, оставили в назидание другим. Уже не имеет никакого значения. Сейчас главное – подлатать себя, иначе протяну недолго. Безрукавка тем временем набрякала кровью всё сильнее. Зажечь свечу удалось не с первого раза, но от неё запалить светильники, развешанные по приёмной, было уже плёвым делом. В принципе, освещения было достаточно, без одной лампы обойдусь. Кинула, какую не жалко было, прямо в очаг, чтобы дрова горючкой залило, а потом, упав на колени, сунула свечу, давая пламени заняться.
Сундучок с инструментами перенесла на кушетку вместе с бинтами. Проредили запасы разбойники, конечно, знатно, что-то унесли, что-то расколотили. Но я не была бы собой, если бы не хранила самое ценное в тайнике. Учитывая особую «любовь» местных ко мне, вспыхивающую так же внезапно, как румянец на щеках девы благородных кровей, услышавшую бранное слово, приходилось быть предусмотрительной.