– Разве Аэрофлот вам не сообщил дату моего прибытия? Про номер телефона компания же поставила вас в известность! А на вопрос «зачем» и вовсе не вижу смысла отвечать. Россия – моя страна, я здесь родилась, имею паспорт и являюсь гражданкой страны. А также у меня есть право на получение гражданства другого государства, Российским законодательством это не запрещено. И приезжать сюда, когда я захочу, никто не вправе запретить! И спать я могу с тем с кем я захочу, несмотря на то, что родилась и основную часть жизни прожила в небольшом сибирском городе! Ничего не помешало небезызвестной девице из Алтая, далеко не такой красивой, как я в молодости, таскаться по постелям американских конгрессменов, там же в США попасть в тюрьму, а впоследствии стать российским депутатом, оказаться в Думе и принимать законы для народа! Мы – свободные люди! Так что задавайте вопросы предметно!
– Да! Зачем вы нас пригласили? – Люба устроилась рядом с матерью на стуле. Она ёрзала в нетерпении, готовая в любую секунду вскочить на защиту с фразой «Свободу Юрию Деточкину!» или «Свободу попугаю»! Василиса, почувствовав нервозность дочери, закрыла её руку своей ладонью.
– А вас никто не приглашал, – Веретенников с улыбкой посмотрел на молодую женщину. Он продолжал вести себя дружелюбно. – Я хотел встретиться с фру Олафссон. А вы, как я понял, её дочь?
– Да, это моя дочь. Что вы хотите узнать?
– Я думал, что вы уже догадались.
– Да, я видела в интернете небольшой ролик о смерти знакомого мне человека. Только непонятно, каким боком здесь я? Вообще даже странно, что вы раскопали историю многолетней давности. Я не поддерживала отношения с этим человеком и, если бы встретила на улице, то, скорее всего, прошла мимо. Да, когда появился интернет, я из чистого любопытства на Фейсбуке нашла Хельмута, но на контакт его не вызывала, писем не писала и фотографиями не делилась.
– А почему? Вы плохо расстались?
– Мы просто расстались, и всё. Тогда всё было сложнее. Это сейчас вы можете получить визу и полететь в любую страну и любую точку мира. А во времена СССР пробить эту стену и преодолеть железный занавес было практически невозможно. Я до сих пор удивляюсь, как это у меня получилось.
– Может, мне кто нибудь объяснит, что здесь происходит, и о каком человеке идёт речь? – Люба вклинилась в диалог следователя с матерью, переводя взгляд с одного на другого. – Кто такой это Хельмут и откуда ты его знаешь, мама?
– Этот человек из ФРГ – мой старинный знакомый. История давнишняя, потом как нибудь я тебе всё расскажу, – Василиса поправила волосы. – Боюсь, что в данной ситуации и по прошествии стольких лет, я не смогу вам быть полезной. Мы только время потеряем. Я почти всё забыла.
– А давайте начнём с самого начала. Время на это у нас есть, – Славе самому нравилось, какой он душка. – Поведайте, как вы познакомились?
Неожиданно взгляд Волошинской помутнел. Она снова вернулась в прошлое, которое давно закрыла старой плюшевой скатертью, отчего оно покрылось толстым слоем пыли. Мысли и воспоминания полились потоком, словно открылись какие то невидимые шлюзы.
– В тот год я закончила институт и решила отправиться в Москву, так сказать, на экскурсию в виде поощрения за хорошую учёбу и за полученный диплом. Родители помогли с деньгами, нашлись какие то дальние родственники, у которых я и остановилась. Тогда о гостинице не шло и речи. В такие гостевые заведения для иногородних заселялись хлеборобы, передовики производства, всякие партийные работники и иностранцы. Поэтому вариант с московской роднёй, которую до того момента я никогда не видела, оказался самым оптимальным, – губы Василисы тронула улыбка. – Прошло столько времени, а столичные туристические маршруты мало изменились. Я посещала музеи, выставки, в обязательном порядке побывала на Выставке Достижений Народного Хозяйства, в Третьяковской галерее. Помню планировала попасть в театр на Таганке или в театр имени Ленинского комсомола, но грандиозным планам не суждено было сбыться. Москва пустовала, все труппы находились или на гастролях, или отдыхали перед новым творческим сезоном. Вот возле музея изобразительных искусств имени Пушкина нас судьба и свела. Тогда я курила. После избытка прекрасного я вышла на улицу, решила отдохнуть и присела в сквере на скамейке. Ко мне подошёл иностранец и попросил закурить. Мы разговорились и остаток отпуска провели вместе.
Люба наклонила голову, округлила глаза и заглянула в лицо матери с немым вопросом.
– Нет, моя дорогая! – отрезала Василиса. – В гостиницу «Россия» я к нему не ходила! Интердевочки взращивались на московских улицах, а я, девушка со строгим воспитанием из провинции, позволяла себя лишь поцеловать на прощанье. И в те времена детей воспитывали в ограничениях. Слово «нельзя» считалось нормой. И нельзя было гораздо больше, чем можно!
– Вы любили Россманна? – Веретенников слушал заграничную даму с большим интересом. – Как дальше развивались события?