– Я из пустого любопытства нашла страницу Хельмута на Фейсбуке, но это было лет семь тому назад. Ещё тогда я удивилась, что о его личной жизни ничего нельзя было понять. И его самого я узнала с большим трудом! Он опубликовал только одну свою фотографию. Хельмут изменился, набрал лишний вес, постарел, но на снимке я видела именно Россманна. И напоминаю, что фото я видела семилетней давности, за эти годы многое могло произойти. А о подробностях его приезда в Москву сейчас я узнала из репортажа какой то блогерки или блогерши, не знаю, как правильно сказать.
– Уж не Аделины ли Пироговой?
– Кажется, так её зовут, но точно не помню. Вы можете сами увидеть ролик в интернете.
От злости у следователя внутри всё заклокотало. Он не знал причину приезда немца в Россию, а блогерка знала! Веретенников сам не понимал, на кого злится сильнее – на свою нерасторопность или на девицу, которая оказалась мобильнее и прытче. Он до поры пригасил раздражение и снова обратился к Олафссон:
– Василиса Ильинична, я бы хотел сопроводить вас к месту опознания. Только хочу предупредить, что это зрелище не для слабонервных.
– Это далеко?
– Морг находится неподалёку. Мы дойдём пешком.
– Я пойду с вами! – подскочила Любовь и вскользь глянула на следователя. – Вы не будете против?
– Конечно, не против, – согласился Веретенников и пожал плечами. – Только вам придётся подождать снаружи.
Если ещё несколько минут назад следователь был скептически настроен на то, чтобы перелистывать дневник с записями более чем тридцатилетней давности, то после того, как он узнал, что Пирогова его обскакала и добыла информацию, которой у него не имелось, следователь решил, что не стоит пренебрегать даже малой возможностью. Нужно использовать все шансы, чтобы пролить свет на причины прибытия немца в Россию.
– Может, у вас остались старые фотографии с той встречи в ФРГ?
– Нет. Я ничего не сохранила. Мой муж – отец Любы – имел нрав резкий. Он был ревнивым собственником, и я не хотела его раздражать прошедшим романом. А дневник, я думаю, сохранился.
– До окончания следствия вам нельзя покидать Россию, но вы можете передвигаться свободно внутри страны.
– Это значит, что я смогу поехать в свой город к брату?
– Я даже настаиваю на этой поездке. Нам нужен дневник!
1989 год
Василиса восхищалась Москвой, но не питала к ней особой любви, потому что не чувствовала от города никакого тепла. Её слезам Москва уж точно не верила. Коренные москвичи, по её мнению, отличались снобизмом, они терпеть не могли приезжих, которые пытались укорениться на столичной территории, и называли их «лимитой». С какой стати жители приватизировали эту территорию, Волошинская не понимала. По факту исконных обитателей города можно было пересчитать по пальцам. Волошинская специально просмотрела демографическую таблицу и выяснила, что после Октябрьской революции в 1920 году Москва насчитывала чуть больше миллиона жителей, а уже в 1989 году население уплотнилось до девяти миллионов человек. Понятно, что народ размножался, и всё же прирастала столица именно за счёт провинций! И с чего бы гражданам с московской пропиской считать себя коренным населением? Якуты по праву владеют Якутией, буряты Бурятией, башкиры Башкирией и мордвины Мордовией! А что за национальность у москвичей, непонятно.
Так рассуждала Василиса в свободные минуты, которые появлялись поздно вечером перед сном. С новым красным гербовым заграничным паспортом она носилась по всей столице. Путешественница понимала, что надо получить штамп на въезд в ФРГ, но где такой документ добыть, она не совсем понимала. В ОВИРе – в отделе виз и регистрации сибирского городка ей кое как объяснили, куда бежать и в какие двери стучаться, но начальница подразделения – крупная дама с халой на голове – сама толком ничего не знала. Она никогда не выезжала дальше Ессентуков, а мимо московских посольств разных государств даже рядом не проходила. Волошинская поняла, что для начала надо отправиться прямиком в посольство. В первый день она так и сделала.
На Большой Грузинской улице, где в те годы находилось посольство ФРГ, творилось невообразимое столпотворение. Народы из всех пятнадцати республик собрались разом возле узкой лазейки, через которую можно было попасть на другую сторону железного занавеса. Все трясли документами, переговаривались и делились собственным опытом. Сперва предстояло сдать пакет документов в это самое окно, только после этого появлялась надежда на получение вожделенной визы. И не факт, что штампик оказывался в паспортах всех желающих. До того момента ещё надо было дожить. Волошинская только через много лет поняла, что немцы давали визы всем, у которых пакет документов находился в полном порядке. Только добраться или не добраться до той очереди у посольства позволяли лишь загадочные люди в штатском.