А за пределами столицы периферия простиралась везде! Джинсы, кроссовки или индийский батник приобретались только у спекулянтов на рынке и втридорога. Василиса хотела купить приличные туфельки, но ей никак не попадался нужный товар. Да она не особенно и искала. Деньги путешественница рассчитала все до копейки – обмен рублей на валюту, покупка железнодорожного билета в ФРГ (о самолёте даже не мечталось из за дороговизны) и затраты на обратную дорогу. Василиса не представляла себя в роли беженки или перебежчика! Во-первых, она – патриотка, комсомолка, родители с полным доверием отнеслись к поездке и отпустили, благословя, хотя и не сразу. А во-вторых, она же должна рассказать, поделиться, привезти подарки друзьям! Да и туфли, конечно, нужны. Она с тоской оглядывала грязные стопы после дождя, – дырявые подошвы пропускали влагу и грязь. Несмотря на то, что Василиса то обходила, то перепрыгивала лужи, дешёвый дерматин раздувался от влаги. Неловко как то ехать в гости с дырявой подошвой, но кто увидит? Зато есть прекрасное, облегающее фигуру платье из тонкой блестящей ткани.
В тот год, оформляя визу, Волошинская понятия не имела, что с 1988 года начало действовать Постановление Совмина СССР, направленное на упрощение порядка выезда граждан всех республик за границу. А к середине 1991 года уже в законодательном порядке поездка за границу советских подданных превратилась из привилегии во вполне доступную вещь.
Через много лет, когда Волошинская случайно попала на Большую Грузинскую улицу, то с трудом вспомнила здание. Особняк сохранил тот же колорит – светло зелёные стены, белая лепнина и чёрная кованая ограда на балконах. И всё же здание она вспомнила с трудом. Там, где когда то находилось посольство Федеративной Республики Германии, расположился музей скульптора Зураба Церетели. Организация строгая, дисциплинированная и политическая уступила место для музея творческой личности. К творениям скульптора Василиса относилась сдержанно. Скорее всего, просто никак не относилась, однако то, во что скульптор превратил окружающее пространство, её возмутило.
«Никто не хочет приобретать эти произведения, вот и поналяпал вокруг статуй! – с возмущением озиралась Волошинская. – Всем совал, никто покупать не хотел, пришлось дарить! Передал в дар Франции памятник Оноре де Бальзаку, пуэрториканцам отдал 126 метровый памятник Христофору Колумбу, в Испании установил монумент «Рождение нового человека», в США уехал монумент «Слеза скорби»! Не обошлись без подарков Израиль и Грузия! Он всё же талантлив…наверное, – размышляла Василиса, находясь во внутреннем дворике на Большой Грузинской улице и рассматривая нагромождение скульптур. – Но на какие деньги эти дары создавались, а потом отправлялись в зарубежные турне? Плодовитый грузин на этом не остановится, ещё кого нибудь осчастливит!»
Она всё таки рискнула и, отстояв огромную очередь на Белорусском вокзале, приобрела билет на поезд Москва Берлин Париж. И кто не мечтал о Париже? О городе любви снимались фильмы, – чего только стоит фильм Юрия Мамина «Окно в Париж»!
«Не в этот раз, – думала девушка. – в этом году остановимся на Берлине!»
Василиса, просчитав свои временные шансы на получение визы, и считая, что ничем не рискует, купила билет в купейный вагон. Купе она выбрала не из за комфорта, а по причине более примитивной – в международных поездах отсутствовали плацкартные вагоны, а уж тем более общие. Она выбрала дату, с которой и начиналось исчисление срока в приглашении от Хельмута. Сотрудники посольства уже забрали пакет документов на рассмотрение, и дело оставалось за малым, – только всучить клерку паспорт и получить его назад с заветной вклейкой. За два дня до отъезда представитель посольства вышел к народу и объявил, что завтра посольство прекращает свою работу в связи с национальным праздником в ФРГ. Волошинскую покрыл холодный пот. Послезавтра в двенадцать часов дня её поезд должен отправиться по направлению к границе! Сегодня она уже точно не сможет сдать на оформление и получить готовый выездной документ, завтра – выходной, а мечтать о том, что послезавтра утром она получит паспорт с визой, даже не стоило.
«Я уже не вырву железнодорожный билет на другую дату, этот кое как отстояла! – в безнадёжной тоске соображала Василиса. – виза только на сроки, указанные в приглашении! А значит, если не уеду послезавтра, визовые дни истекут, и я никуда не попаду, кроме как назад в Сибирь. Прощай, мечта!» На неё напала паника, потом накатило отчаяние, и глаза налились слезами. Вдруг откуда то взялась то ли смелость, то ли наглость.
– Эх, пропадать, так с музыкой! – произнесла она сама себе.
Куда то улетучилось воспитание, такт и уважение к взрослым. Она пробивалась сквозь толпу к дверям посольства, бесцеремонно работая локтями и лишь повторяла:
– Извините, пропустите, пожалуйста! Посторонитесь, уступите дорогу!