Из подземного туннеля Волошинская вышла к площади, где длинными вереницами располагались перроны. Девушка показала сотруднику вокзала билет и выяснила, что поезд Берлин Франкфурт отправится со второго пути через четыре часа. Неожиданно образовалась русскоговорящая компания. Народ, пройдя через узкое горлышко паспортного контроля, собрался, чтобы ехать по стране дальше. Кто то поставил чемодан на чемодан, одна пожилая армянка достала из сумки свою снедь, два мужика, наверное, братья, положили на импровизированный стол какие то булки, а парень уже приобрёл в пластиковой бутылке Кока колу – невиданный для многих соотечественников до той поры напиток. Василиса хотела пить и есть, поэтому легко присоединилась к сообществу и с радостью влилась в общую житейскую беседу. К их компании пытались прибиться азербайджанцы, но пожилая армянка зло и даже с ненавистью глянула в ту сторону, что то бранное выплюнула в их адрес, от чего русскоговорящие граждане растворились среди пассажиров. Около десяти человек окружили чемоданы с едой. Их разнили национальность, верование и культура, но объединял язык. Они все, несмотря на своё исконное наречие и говор, общались по русски, по советски!
Постепенно собрание рассосалось. Подходили поезда и увозили туристов вглубь капиталистической Германии в Штутгарт, Гамбург, Дюссельдорф. Василиса осталась на перроне одна. Ей не на что было присесть, ноги устали, и она подпрыгивала, чтобы разогнать кровь в конечностях. Чемодан, забитый сувенирами, она берегла. За резной ажурный туес из бересты она отдала рукодельнику из Сибири больше ста пятидесяти рублей, а это ни много ни мало больше, чем зарплата за месяц.
Наконец, подошёл её состав. Она выбрала вагон для курящих и, зайдя во второе купе от входа, устроила чемодан под столиком. Предъявив билет и паспорт вагоновожатому для проверки, Василиса расположилась на сиденье. Вагон напоминал российскую электричку. Перегородки образовывали зону для шести человек со столиком и стеклянными дверями, которые закрывались занавеской. Поезд тронулся, а через несколько минут на станции Зоологический сад в купе появились два юноши с рюкзаками – по виду студенты. А уже когда состав вырвался за пределы столицы, на пригородной станции в купе ввалился хорошо подвыпивший, толстый рыжий немец. Студенты много разговаривали между собой, смеялись и пили воду из пластиковых бутылочек. Толстяк тоже прикладывался к фляжке, которую доставал из внутреннего кармана вельветового пиджака песочного цвета. Вскоре все затихли. В купе так и не появился шестой пассажир. Зато толстый бюргер распространял густые алкогольные пары и зычно храпел.
В семь утра поезд остановился на вокзале Франкфурта на Майне. Василиса вышла на перрон, глубоко вдохнула свежий утренний воздух и огляделась.
Участковый Полетаев Владимир Николаевич и думать забыл о том, чтобы навестить дочь той старушки, из могилы которой выплыли конечности. Держал в голове долго и всё же забыл. Молодец – эксперт из Подольска оказался парнем зачётным, позвонил, предупредил, что его не сегодня – завтра планируют навестить товарищи из Москвы. Их-де интересуют подробности обнаружения данных останков. Младший лейтенант сориентировался быстро. Глянув на часы, он прикинул, что пока серьёзные товарищи преодолеют расстояние, он успеет метнуться на адрес и поговорить с женщиной, которую не застал в тот первый визит.
Дверь снова открыла крупная молодая девуш а.
– Это вы опять? – хозяйка улыбнулась, обнажая безупречные настоящие зубы. – Проходите, я маму позову. Она как раз дома.
Полетаев снял фуражку, вытер пот со лба и наклонив голову, чтобы не удариться о притолоку, перешагнул через порог. Он не решился войти вглубь дома, а остался стоять на веранде. Через минуту рядом появилась женщина – точная копия первой, только с морщинками на лице, без пышной шевелюры и с сединой на смоляных волосах. Она вытирала руки о фартук и встревоженно смотрела на участкового.
– Здравствуйте! Вы из за Мишки? В школе жалуются на поведение, вот теперь и до полиции дело дошло! Пока каникулы, у учителей причин для жалоб нет, значит, в другом месте набедокурил!
– А кто такой у нас Мишка? – Полетаев умудрился вставить реплику в волнительный речевой поток хозяйки дома.
– Брат мой младший, – в проёме двери показалась статная красавица. – Может, вы в дом пройдёте?
– Да, действительно, – спохватилась пожилая женщина. – У нас пироги только из печи! С черёмухой!
Владимир Николаевич обожал пирожки с черёмухой. Он вообще любил булки, кексы и всякую выпечку, но матери строго настрого наказал не искушать его в стенах родного дома. Если тарелка с пирогами оказывалась напротив глаз Полетаева, то мозг отказывался контролировать количество съеденного. А в гостях распущенность в еде он себе не позволял. Но не в этот раз, всё таки – черёмуха!
– Хорошее дело – пироги, – участковый сглотнул слюну и красноречиво глянул на обувь.
– Не снимайте туфли, – молодая женщина перехватила взгляд блюстителя порядка и посторонилась, пропуская гостя в светлую кухню. – Вам чай или кофе?