– Я не уверена, что мои воспоминания могут пригодиться.
– Да говорите уже! Потом решим, как это может помочь в расследовании. Вы нашли что то интересное в том дневнике?
– Не в дневнике дело, – отмахнулась Волошинская. – Я вспомнила о том давнишнем разговоре очень ясно. В то время существовали огромные проблемы с протезированием зубов, помню, пломбу нормальную не поставишь, от ириски «Золотой ключик» цементные заплатки вылетали буквально на следующий день! Так вот, как то речь зашла про дантистов. Хельмут сказал, что у него стоит процелан. Ещё тогда его рассказы казались небылицами о том, что, мол, приходишь в клинику и через пару дней выходишь с готовыми новенькими коронками, мостами и вылеченными зубами. Вот представьте себе, у них стоматология тридцать четыре года тому назад уже была такая, как наша сейчас!
– А позвольте спросить, чья именно «наша»?
– Не придирайтесь к словам, я, конечно, имею в виду Россию. Так вот процелан с немецкого переводится, как фарфор. Сегодня такие коронки мы называем металлокерамикой.
– Россманн мог много раз снять эти коронки и поставить новые. В этом вопросе не за что зацепиться, индустрия эстетической стоматологии не стоит на месте.
– Вы можете дослушать меня? – раздражённо перебила следователя Волошинская. – Один забулдыга весь день морочил голову, теперь вот вы!
– Извините, больше не перебиваю! – Веретенников улыбнулся, следователь не стал уточнять, кто шведской даме в Сибири морочил голову. Он надеялся, что всё таки услышит что то полезное.
– Дело в том, – продолжала Василиса, быстро утихомирив дурное настроение, – что Хельмут поставил керамический мост. В студенческие времена он играл в хоккей и получил травму. У него отсутствовали три передних зуба на верхней челюсти.
– Вы правильно это запомнили? – Вячеслав задумался. Он не уточнял у патологоанатома детали о наличии зубов у Россманна.
«Глупая беспечность меня погубит, – сердито подумал про себя Веретенников. – Как то легко я решил, что новый сустав – достаточное основание для определения личности покойника. Хотя в таких вопросах ошибки быть не может!»
– Василиса Ильинична, это очень важная информация. Вы не ошибаетесь?
– Конечно, нет! Я не настолько стара, чтобы впадать в деменцию. Мы даже пытались попасть в немецкую клинику в тот момент, когда я была в Германии. Но тогда врач принимать меня отказался, потому что медицинской страховки у меня не имелось, и к дантисту я обратилась не с острой болью.
– Так, давайте ещё раз! У Россманна отсутствуют верхние зубы. На этом месте стоит мост.
– Именно так было на тот момент, когда мы были знакомы, потом он мог поставить импланты и всякое такое. Я, например, слышала, что японские учёные научились выращивать новые зубы на месте удалённых.
– Это, конечно, интересно! И хоть пока не понятно, чем может помочь информация про зубы, но всё равно спасибо.
– Постойте! Ещё такой вопрос. Мои дела в Сибири закончились, и я скоро возвращаюсь в Москву. В столице мне, по сути, делать нечего, разве что недолго погостить у дочери. Так, когда я смогу вернуться в Швецию? Муж меня поторапливает. Соскучился.
– Я думаю, что нам надо ещё раз встретиться до вашего отъезда, – уклончиво ответил следователь. Он сам пока не знал, зачем тянет этого кота за хвост. Пусть уже русская иностранка возвращается к мужу, толку от неё здесь никакого. И всё же что то заставляло удерживать Волошинскую в Москве. – Прогуляйтесь по столице, сходите в какой нибудь музей, в театр, погостите ещё у родственников, – когда ещё придётся свидеться? Мир меняется очень быстро!
– Да, вы правы, – легко согласилась Василиса с пространными доводами следователя. – Из гостиницы я перебралась к дочери. Вы знаете, как меня найти. До свидания!
Волошинская отключилась, не дождавшись ответного прощания от Вячеслава. А тот, глянув на часы, понял, что звонить патологоанатому уже поздно. Вопрос про зубы он сможет задать только завтра утром. Неожиданно опять зазвонил телефон. Слава тут же отозвался, почему то решив, что снова услышит Волошинскую, но в трубке раздался звонкий голос Аделины Пироговой.
– Привет! – девушка не ждала ответного приветствия, а лишь тараторила, чтобы за пеной слов не услышать отказ. – У меня два билета в цирк, который на Цветном бульваре. Я буду ждать тебя в пять возле центрального входа! – Повисла пауза. Аделина досчитала до пяти и уже вяло без напора добавила. – Новая программа «Матрёшка» – наездники, акробаты, клоуны и дрессированные животные.
– А билеты точно на руках? – Веретенников осторожно подбирал слова. – Я животных в неволе жалею, поэтому в цирке в последний раз был лет тридцать тому назад с родителями. Так что мы могли бы поменять планы. Посмотреть, например, какой нибудь ужастик или комедию.
– Нет проблем! Билеты я лишь зарезервировала и не оплатила. Позвоню и откажусь. Ужастики я не люблю, а на комедию давай сходим!
– Вот и хорошо! Я уже свободен. Говори адрес, я за тобой заеду.