Неожиданно картинка прояснилась. Василиса очень чётко увидела, как они замерли друг напротив друга. Волошинская открыла рот в изумлении. Мужчина выглядел скорее живым, чем мёртвым. Внезапно город замолчал, исчезли звуки людской толпы, транспорт остановился и секунды потекли как в рапиде, возвращая годы назад. Она словно сквозь толщу времени протянула руку, чтобы дотронуться и убедиться в реальности тела, которое остановилось напротив. Под его глазами пролегли морщины, губы стали тоньше, волосы обрели благородное серебро на висках, подбородок, переходя в шею, собрался продольными складками. Он нервно тряхнул левой кистью, сбрасывая часы к запястью. Она вспомнила этот давно забытый жест. Василиса закусила губу, чтобы подавить смешок. Она вдруг ощутила себя словно на витрине.
Хельмут, не отводя взгляда, внимательно осматривал её. Каждый из них узнавал черты из далёкого прошлого, словно раздвигая песок, под которым спряталось стёклышко с разноцветным секретиком. Василиса поняла, что сначала узнала его лишь по глазам. После их последней встречи она ещё долго держала этот образ в памяти и пыталась воскресить. Тогда хрупкая девушка Василинка цеплялась за видение, пока оно совсем не истончилось и не истлело, как старая фотография. Оба растерянно молчали, им нечего было сказать друг другу. У каждого за плечами собрался целый сонм жизненных историй, целый багаж пережитого. И сейчас они не были готовы к встрече, и никто из них не знал, зачем судьба подсунула этот шанс. Только потом Василиса поняла, зачем.
– Привет, Хельмут.
– Привет, Василиса. Ты забыла немецкий язык? Говоришь по-английски.
– А ты так и не смог выучить русский, – легко уколола Волошинская. – Ты неважно выглядишь.
– А ты – прекрасно! Стала дамой в возрасте, как то по европейски.
– Зато из твоего трупа выковыривали всякие мелочи, пытаясь опознать, – парировала Василиса. – А сейчас тебя, наверное, уже похоронили.
– Я знаю, – немец усмехнулся.
– Выпьем кофе? – женщина огляделась и махнула рукой в сторону разноцветных зонтиков. – Такое событие, как встреча с мертвецом, пропустить нельзя.
– Давай!
Пока Хельмут искал взглядом свободный столик, Василиса обратилась к официанту:
– Два эспрессо, пожалуйста!
Они лавировали между стульями, как два робота. Во всяком случае, Волошинская чувствовала себя именно так, её движения словно сковал какой то неведомый ревматизм. В голове лихорадочно бегали мысли, память волной подсунула мутные картины прошлого.
После того, как она вернулась из за границы, в стране началась делёжка власти, прокатилась приватизация и воцарилась темнота. Как упыри, вылезли мутные личности от криминала, стрельба на улицах уже никого не удивляла. Барыги дербанили угольный бизнес. Героями стали товарищи, которые слово на букву х из трёх букв умудрялись написать с тремя ошибками. Они убивали друг друга, очередные претенденты на смерть ставили памятники мёртвым на кладбищах, словно не убийцам и ворам, а учёным, которые изобрели вакцину от рака! Братки с жёнами вкусно ели, красиво одевались, ходили по ресторанам, но жили в диком напряжении и страхе. Их существование быстро заканчивалось или от передоза, или от пули. Воровство, разбой и убийства стали нормой жизни. Морды с золотыми зубами в костюмах «Адидас» решали вопросы жизни и смерти городов, посёлков и целых предприятий. Жители с ними не хотели ссориться, их боялись, но к ним шли за решением вопросов. Милиция превратилась в бесполезный орган. Мутное болото криминала не успокаивалось, вскоре на поверхность стали вырываться метановые пузыри в виде наркозависимых. На иглу село целое поколение, которое за дозу не щадило даже своих близких! В магазинах без талонов и очереди можно было купить только хозяйственное мыло и берёзовый сок в трёхлитровых банках. Власть не отставала от разнузданных положенцев и воров в законе, они грабили на своём уровне, выжимая из частных предпринимателей дань. А воры от власти проводили приватизацию и, сидя в тёплых саунах, делили между собой промышленные предприятия и даже отрасли.
Вскоре после дивного путешествия, когда она поняла, что продолжения не будет, и сказка закончилась, она завела кота и назвала его Тимоша. После того, как появилась ответственность за эту кошачью душу, начались проблемы с зарплатами. В какой то момент выплаты остановились совсем. Люди вставали к станку, учили школьников, воспитывали детей просто за идею, в надежде, что деньги когда нибудь появятся. Отсутствие средств к существованию могло длиться более восьми месяцев.