Однажды она попросила в долг у коллеги небольшую сумму, разделила деньги на несколько кучек, чтобы дольше протянуть, и на одну часть купила хлеба, крупы, вилок капусты и сосиску. Придя домой, она закрылась в ванной, плакала и ела эту колбаску. А Тимоша ходил голодный под дверями, плакал от кошачьего бессилия, пот ому что тоже был голодным. Тогда она не выдержала, открыла дверь и отдала половину сосиски коту. В те минуты она думала, что лучше бы никогда не видела, не знала, не почувствовала то, как можно жить в тепле, в достатке, без дефицита и нищеты, как должен жить человек! Что Василиса могла поведать о своём прошлом? Историю про кота? Или про то, как познакомилась, а потом вышла замуж за человека, который помог выжить в те страшные времена?
Василиса аж задохнулась от нахлынувших воспоминаний, она усилием воли запихала в себя ком, который наполнил глаза слезами. Этот человек дал ей надежду, а потом закрыл дверь на замок и не пустил обратно.
Хельмут не замечал бури, которая бушевала в душе женщины. Он вообще думал о чём то о своём. Наверное, тоже перебирал картины прошлого. Импозантная пара расположилась за столиком уличного кафе в тени огромного зонта.
– Почему ты перестал мне писать? Я хочу знать. Меня долго мучил этот вопрос, – Василиса растянула губы в улыбке.
– Трудно объяснить.
– Попытайся.
– Тогда я строил карьеру в политике. С русской женой это было бы трудно… наверное.
– А точнее?
– Ты хочешь правду?
– Конечно!
– Тебя было много. Много везде! В том, как ты пила вино, курила сигареты, громко смеялась, злилась. Кстати, почему ты злилась? Помню моменты, когда ты по паре дне не разговаривала со мной совсем!
– Попытаюсь тебе объяснить, – Василиса снова мыслями вернулась в прошлое. – Я приехала в драных туфлях из страны, которая победила фашизм – фашизм в лице Германии. И вдруг я вижу, что проигравшие живут во много крат лучше, чем победители. В магазинах сто сортов колбасы и двести сыра, французская парфюмерия, какая хочешь, обувь высшего качества, джинсы и бикини из эластика диковинных расцветок, которые днём с огнём в СССР не найти даже у спекулянтов. У нас кто имел «Жигули» тот считался богачом, а в ФРГ даже турецкие работяги катались на подержанных «Фольксвагенах» и «Мерседесах». Я хорошо помню чувство негодования непонятно на кого. Злиться на ту систему, из которой я вышла, нельзя! Я же патриотка, люблю свою родину. Там родители, друзья! Немецкий народ тоже вроде не причём, сумели так выстроить систему, – честь им и хвала! А вот ты был рядом, и злость проецировалась на тебя, – женщина усмехнулась. – Уж извини, так случилось.
– Твоя энергетика зашкаливала, а я не был готов к таким качелям.
– Да, помню. Мне хотелось всё попробовать. С тобой я хотела чувствовать себя свободной!
– А сейчас? Ты свободна?
– Абсолютно, в отличие от тебя. Мы меняемся местами. Молодости легче переносить такие испытания. Старости нужен покой, комфорт и стабильность. Этого у тебя уже не будет. Думаю, что твоё воскрешение связано с криминалом и полиция скоро тебя найдёт.
Волошинская отвернулась всего на пару секунд, чтобы достать из сумочки телефон, который так неожиданно разразился трелями. Увидев, что это муж пытается связаться с ней, она отключила вызов.
«Лучше я поговорю с Кристофером без этого свидетеля, – подумала Василиса. – Незачем ему знать подробности моей личной жизни».
Она отпила глоток кофе, и её разум помутнел.
Когда она открыла глаза, то не сразу поняла, где она и что случилось. Первое, что Василиса увидела, это окно, из которого лился жёлтый свет уличного фонаря, от ветра качались кроны деревьев, и моргали звёзды на фоне тёмного неба. Собравшись с силами, она приподнялась на локтях и оглядела комнату. Рядом на стуле, уронив голову на грудь, спал родной человек. Неожиданно Волошинской стало так легко и радостно, что она протянула руку и погладила мужа по руке. Кристофер вскинул голову и замер на секунду, потом выдохнул с облегчением:
– Ну, наконец ты пришла в себя! Как ты меня напугала!
– Каким образом ты здесь оказался?
– Я много раз пытался связаться с тобой, а потом позвонила Любочка. Это она подняла на ноги полицию. Они, в свою очередь, вовремя передали тебя в руки врачей.
– А где Люба?
– Внизу в машине с Матросом. В больницу с собакой не пускают.
– Я хочу домой. Забери меня!
Лето ещё спорило с осенью, но жёлтая пора неумолимо наступала, рассыпая листья на тротуарах. Из-за дождя пара расположилась не на улице, а в кафе возле окна. Веретенников потянулся через стол и салфеткой вытер уголок рта Аделины, которая запачкалась мороженым. Этот жест показался Пироговой чувственным и трогательным. Она догадывалась раньше, но в эту секунду точно поняла, что этот мужчина хочет оградить её от проблем всего мира. И это называется банальным избитым словом любовь.
– Спасибо, – девушка смутилась, покраснела и сменила тон. – Так ты расскажешь о финале истории? Как ты догадался, кто настоящий убийца?