— Грубо говоря, да. Произошло слияние их разумов с тем, что они принесли в наш мир… Бедняжек решили… успокоить…
— Понятно, — ледяным тоном сказал Элан.
— Но перед этим их искалеченные сознания оцифровали и перевели в ИР. Результат оказался потрясающим — считывание ментальной проекции тела эволэка и постройка ДНК живого организма на основе полученной информации шли теперь в реальном времени.
— Те массивы информации, к которым Амма никого не подпускает — это души сестёр? — Эволэк говорил сквозь зубы от закипающего негодования.
— Можно и так сказать, — просто и честно ответила Анна Сергеевна.
— То есть, она по-прежнему осознаёт себя, как две личности? — Александра была спокойней подопечного, простого ответа она и не ждала. Мир жесток, и с этим ничего не поделаешь.
— Да.
— С огнём играете, Ваше Величество, — Элан
— Да. — Императрица превратилась в снежную королеву, холодную, как арктическая зима, развернулась спиной к собеседникам и, печатая шаг, вернулась в зал к гостям.
Во тьму балкона лилась музыка и смех, но настроение у победителей было отнюдь не праздничное. Александра сгребла эволэка в охапку, прижав к себе:
— Никто не обещал, что правда будет приятной.
— Небеса наказывают людей, просто давая им то, чего они жаждут, — согласился Элан.
Они не собирались возвращаться к пиршеству, дабы депрессивным состоянием своих душ не портить людям удавшийся на славу праздник, и просто спустились по лестнице в сад.
Гранитная дорожка с притушенным освещением вела их к домику для гостей, если, конечно, так можно было назвать целый особняк в три этажа, с охраной и прислугой. Никуда не торопились, Иригойкойя был ещё далеко не в форме.
— Ты согласился на проект, только для того, чтобы узнать, кто такая Амма? — Александра первой нарушила молчание.
Её спутник скользил взглядом по цветам на клумбах, видовое разнообразие коих производило впечатление, но всё же чаще любовался идущей рядом женщиной.
— Да, отчасти… И это тоже…
Полякова покачала головой. Что-то у него на уме, и этот молодой да ранний ещё заставит всех понервничать.
— Ну, и для Вашей карьеры хороший шанс. Теперь, после такого успеха, многие двери откроются.
Полякова посуровела, стыд и злость на себя снова поднялись из глубин тайников души на поверхность.
— Я сдалась. — Никогда она не лгала подопечному, и не собиралась лгать сейчас. — Когда ты не захотел выходить, я опустила руки…
Вот так просто сказать страшную правду дорогого стоит. За короткими, рваными, предложениями непереносимые муки совести, боль от осознания собственной слабости, чуть не погубившей родного человека.
— Мирра привела меня в чувства, заставила бороться дальше.
Эволэк не отреагировал негативно на признание:
— Это называется нервный срыв. Не берите в голову. — Он ободряюще улыбнулся. — Мы все просто люди, и предел прочности не безграничен. А друзья и нужны для того, чтобы помогать. Вот Мирра в трудную минуту и оказалась рядом.
— Друг скажет правду в глаза… — Александра криво усмехнулась, вспомнив обвинения девушки в свой адрес. — Ты так легко принимаешь возможность собственной смерти?
Элан на минуту задумался в серьёз.
— Я всегда помню, кто я, и чем занимаюсь, это раз. И сомневаюсь, что эволэк, потерявшийся в Океанесе, мёртв, это два.
Полякова не разделяла фатализма молодёжи, как и её веру в бессмертную душу, странствующую по течению Великой Реки. Они действительно терялись, терялись навсегда и для всех, кому были дороги, а гипотетическое существование астрального «Я» было слабым утешением для тех, кто оставался в этом мире, мире, ставшем вдруг пустым без любимого человека.
Ступени подняли их над землёй, двери, гостеприимно распахнутые, пустили в уютный дом, наполненный заботой и теплом, обманчиво пустой — приставленные к ним люди не путались под ногами.
— Спокойной ночи, — Александра приобняла своего эволэка.
Яркий свет ламп снова выставил напоказ её красоту, подчёркнутую вечерним платьем, и Элан, итак плохо справляющийся весь вечер с эмоциями, совсем потерял контроль над собой, чувствуя женское тепло.
— Лис, ты чего? — Саша заулыбалась, довольная столь лестной реакцией.
Никто и не думал стесняться вспыхнувших чувств, тем более что они были взаимными.
— Хочешь остаться?
— Хочу.
— А узнают?
— Все итак знают…
* * *
Формальное продолжение реабилитационного периода не мешало Иригойкойя в любой момент отлучаться из ИБиСа, тем более что он шёл на поправку — окреп настолько, что сразу по возвращении на «Сталинграде» целых две недели провёл у родителей, событие, не случавшееся уже давненько. Руководство верфи отпустило Раткиных, учитывая чрезвычайную важность события, ведь их сын вернулся живым и здоровым.
