Следуя за стремительным бегом реки, диковинное существо выполнило ювелирно точный переворот через крыло и заскользило вниз в вертикальном падении, соревнуясь в быстроте со стеной воды, низвергающейся с высоты многих сотен метров. Она мчалась с невероятной скоростью, с каждой секундой спасительный запас высоты таял. Всё ближе и ближе беснующееся основание водопада, где чудовищная сила такой мягкой на вид воды уже сотни лет нещадно крошит камень. Лесавесима почти ничего не слышала. Рёв потока и свист ветра в прижатых к голове ушах слились в единый шум, не позволяющий уловить иные звуки, кроме стука собственного сердца. Она почти ничего не видела — бешенный напор воздуха заставил прикрыть глаза. Но это не помешало ей на нужной высоте чуть расправить прижатые к бокам крылья и, борясь с нарастающей перегрузкой, вычертить красивую дугу, выйдя в горизонтальный полёт над самой водой. Серая молния прянула вверх, пробив гигантское облако брызг, разорвав его радужное сияние, и устало опустилась на уступ, не затопленный половодьем.
Она переводила дыхание, стремительно меняя цвет. Переполняющий душу восторг всегда раскрашивал её оперение в яркие цвета, и сейчас, любуясь на радугу, Лесавесима преображалась на глазах — минуту назад невзрачный серый силуэт теперь переливался всеми оттенками жёлтого, красного, синего, зелёного. Цвета словно текли по ней волнами, от кончика носа к хвосту и трепещущим от пережитого возбуждения крыльям, текли от пёрышка к пёрышку.
Теперь она действительно умеет летать, проделывать в воздухе любые трюки, в мгновение ока принимать единственно верное решение, выбирать единственно правильную дорогу. Гордость от осознания важной победы была слаще мёда.
Она прилегла на холодный камень, постепенно успокаиваясь, кровь уже не кипела, как горячее масло, буйство красок пошло на спад.
Лесавесима с глубокомысленным видом подпёрла шею лапой, устремив взгляд в небеса. Нависающие над рекой скальные массивы оставляли от бескрайнего неба только узкую полоску голубого цвета, словно там, в вышине, текла река, повторяя все изгибы русла своей земной сестры, той, что шумела в каменных теснинах.
Мысли в голове текли неспешно. Две реки, две судьбы, связанные вместе, но такие разные.
