— Они сейчас как зеркало, — девушка говорила нежно, оглаживая обострившиеся черты лица своего подопечного, — отражение друг друга: эволэк начнёт фразу, дитё закончит, она поранится, а он заплачет…
Киборга можно было поздравить. Странная, наполненная абстрактными ассоциациями людская речь, постепенно уживалась в её рациональном сознании.
— Я побуду с ними, вы не против? — Ольга задала вопрос, не подразумевающий ответа. — Уколы детям сделаю сама.
Она стремительно прошла в помещение «детской», быстро выполнив обещанное — обе летуньи вели себя у её на руках удивительно тихо, молча вытерпев неприятные процедуры, и киборг знала, в чём секрет. Они её узнали, в этом сомнения не было. Лесавесима, стоило Ольге прижать её к груди, сделала попытку забраться под свитер, но, поняв, что целиком не уместится («новорожденные» вышли на свет размером со взрослого кота, массой килограмм на девять!) решила довольствоваться малым, засунув под ворот голову. Хилья тут же запищала, требуя внимания и к себе, так что, пришлось брать на руки и её. Ольга задержалась, дожидаясь пока малышня уснёт.
Как только сон крепко сковал их разумы, киборг быстро уложила детей в люльки, естественно не имеющие ничего общего с тем, что обычно вкладывается в это понятие: нашпигованные сложным диагностическим оборудованием, они в режиме реального времени давали массу информации о состоянии живого существа, и снова ушла к эволэкам.
Те на пару активно шевелились, пытаясь освободиться от пут — дети уже не давили на их сознания, и парень с девушкой выглядели получше, в глазах не было мутной отрешённости от мира. Оба эволэка заулыбались, узнав посетителя.
— Как они? — Элан говорил едва слышно, постоянно сглатывая, ощущение было такое, будто в горло песка насыпали, но говорил.
— Всё хорошо, я их только что убаюкала, — ответила Ольга, расстегивая замки.
Ханнеле первой получила свободу, но попытка сесть закончилась таким головокружением и тошнотой, что пришлось снова лечь. Её лицо было белым, как простыня, желудок беспрерывно бунтовал, благо был пуст.
Элан чувствовал себя не намного лучше, но принять вертикальное положение сумел, и активно дышал, пока комната перед глазами не перестала напоминать каюту океанского лайнера, попавшего в жесточайший шторм.
Куратор наблюдала, не вмешиваясь. От глупости, то есть от попытки встать, её подопечный отказался, опытный уже, удовлетворившись тем, что босые ноги коснулись пола.
— Чувствуешь холод кафеля? — Ольга подошла ближе, считывая моторику сердца, следя за зрачками, кровяным давлением и прочим.
— Да, пол жутко холодный. — Эволэк поджал пальцы, снова распрямил, немного пошевелил ступнями.
Начинали всегда с малого. Всё-таки у дочерей строение скелета, а, соответственно, и работа мышц, иные, и молодым родителям ещё предстояло вспомнить, что такое человеческие движения.
Тут прорезался голос у Ханнеле:
— Мышцы болят, не могу…
Элан чуть заметно кивнул головой, скорее даже одними глазами попросил супругу хоть чем-то помочь девушке, прекрасно понимая её жалобу. У самого ощущение было такое, будто через каждую мало-мальски значимую мышцу, отвечающую за движение, протянули раскалённый прут.
— Это подарок оттуда, — прокомментировала Ольга, вкалывая обезболивающее. — Раньше эволэк сильно реагировал телом на происходящее в Океанесе только при пробоях, а теперь всё иначе.
Она внимательно оглядела обоих слушателей, но те были сосредоточены, рассеянности и в помине не было, и продолжила:
— Получен очень чистый канал связи, настолько чистый, что все движения Хильи и Лесавесимы передавались сюда, в наш мир, на протяжении всех ста семидесяти семи дней. Это хорошо, что физической подготовке эволэков уделяется серьёзное внимание, иначе вы бы просто не выдержали, но теперь придётся уделять ей ещё больше времени и сил.
До измученных сознаний мог не дойти смысл слов, но Якорь уже сказал своё веское слово, так что оба контактёра в один голос удивлённо переспросили:
— Сто семьдесят семь?!!
Ольга чуть склонила голову, с интересом наблюдая за ними. Ханнеле тут же села, забыв про недуг, таращась во все глаза на неё, а Элан вообще умудрился повернуться всем корпусом. Браво!
— Да, вы не ослышались. У Афалии по земному времени пять с половиной месяцев, примерно. Она вернулась первой почти три недели назад, потом Линара, восемь дней уже прошло. Она в соседней палате, если вдруг интересно. А теперь и ваш черёд.
Куратор глубокомысленно посмотрела на ручные часы.
— Вы всплыли почти двое суток назад, и всё это время были без сознания… в некотором смысле…
— А Надя? — с тревогой спросила Ханнеле. — Она там ещё?
Девушка-киборг утвердительно кивнула.
— Попытаемся вытащить её сегодня, уже назрело, — и, помолчав, добавила, — Это рекордная продолжительность погружения, даже Афалия перекрыла все доселе известные сроки.
