– Подтверждаю, – добавил он, – Уже нет смысла скрывать очевидное – никакой Светы Гончаровой из рыбачьего посёлка Семихолмье не было. Это просто перестраховка. Что же касается боя в каньоне, где я и Мирра получили тяжёлые ранения, то в эту историю мы вляпались исключительно из-за собственной неосмотрительности.
– Да уж, – уши Афалии печально опустились, – можно было выбрать место для рандеву и поудачней. Но, всё получилось так, как получилось.
– Все живы и то хорошо! – подбодрила не то себя, не то других Мирра.
Дальнейшее общение уже не склеилось – эволэки просто падали с ног от усталости, и раскланялись, уведя с собой разрыдавшуюся подругу.
* * *
За стеклом палаты спали двое. Раткины и Доронины уже немного успокоились, сильнейший шок прошёл, но их кураторы и руководство всё ещё не находили себе места. Без вины виноватые, они, тем не менее, нашли в себе силы для непростого разговора.
Их подопечные провалились в тяжёлый сон сразу, как только головы коснулись мягких подушек, даже резкие запахи медикаментов, казалось, не тревожили чуткого нюха.
– Нам искренне жаль, что вам пришлось пройти через такое, – Полякова чувствовала себя очень неловко, но переваливать вину на кого бы то ни было не собиралась, – Простите, пожалуйста, но мы действительно не понимали, до определённого момента, что же именно происходит.
Сафирова так же не собиралась отмалчиваться, и взваливать весь груз на плечи руководства:
– Должны были догадаться, ведь ещё до погружения было ясно, что наши подопечные не ограничатся заданием по Эликомо и созданием пространственного коридора.
Она подошла к прозрачной преграде, задумчиво глядя на картину: Афалия зарылась под одеяло, свернувшись калачиком, так что, был виден только белоснежный бугорок, а на соседней кровати Элан, обняв подушку, мирно сопел, накрыв ноги хвостом. Ему было жарко, и отвергнутое одеяло служило прокладкой между телом и стеной.
– Как вы узнали, что они замыслили что-то ещё? – Спросил Эдуард.
Почти опоздавший на празднество, он чуть не потерял сознание с перепугу, когда увидел свою преобразившуюся до неузнаваемости сестру.
– Сразу перед вручением тандемам заданий, – Ответила Хельга, – Они повторили, в нашем присутствии, данные друг другу обещания: Элан сказал Афалии, что у него будет «светлый». Теперь уже ясно, что имелась в виду более светлая пигментация шерсти.
– У него действительно хвост светлый, – невесело усмехнулся Андрей Николаевич.
– Когда мы получили первые данные о «Лисьем» ЭМ, уже было понятно, что дети отклонились от первоначального плана, ведь там должны были оказаться их человеческие проекции, ни о каком зверье даже речь не шла.
– Как же они тогда изменили Матрицу Эфирного Мира? – Грудной бас настоятеля уже звучал спокойно, – Ведь без Аммы это невозможно!
Стоящая тут же прехорошенькая девушка в васильковом платье только пожала плечиками:
– Мне приказывают – я делаю. Их задумка не вступала в противоречие с полученным заданием, остальное меня не волнует. Хотят внести дополнения в Матрицу? Да, пожалуйста, лишь бы заданной работе не мешало!
Все снова дружно обратили взгляды на эвоэков. Они действительно были и похожи и непохожи на себя прежних, и даже не «придатки» были тому виной. Что-то изменилось в самой глубинной сути их бытия. Это проявлялось в мелочах, нечто потустороннее, первобытное всё время проглядывалось в их жестах, движениях, позах. Они даже спали как-то… по лисьи, что ли…
– Какие ещё перемены в их телах? – Растерянно спросил Ростислав Алексеевич.
Отцу, естественно, было не по себе от одной мысли, что случиться, как только его дочь появиться на людях. Что скажут близкие, друзья, коллеги??? Он не собирался отказываться от своей дочери, от любви к своему дитю, любви, которая, быть может и вылилась пару раз в странные поступки, воде попытки запереть её дома, и не дать попасть под пули злодеев. Она ему очень дорога, но…
Глупо принимать чужое мнение о себе и о своих близких, как некий эталон правильности поступков и намерений, но и полностью отрицать важность сложившегося о тебе мнения в обществе, в твоём круге общения – то же глупость. Нужна некая середина, возможность сохранить собственное я не в ущерб взаимоотношению с людьми. Чтобы ни случилось, он любит её, но как теперь ей и её родным жить с этим?
– К счастью, – заметила Хельга, – они не затронули по-настоящему глубинных основ.
Её взгляд метнулся к Амме, говоря: даже и не думай сказать, что это ты их уговорила ограничиться «малым»! Девчонка только безразлично скривила ротик: и не собиралась! Куратор продолжила:
– Они получили прекрасное обоняние и зрение. Слуховой аппарат так же кардинально изменился, стал очень сложным и чутким. Плюс хвосты. Естественно, это привело к изменениям кровеносной и нервной систем. Немного поменялись суставы и мышцы – они оба стали сильнее, быстрее, ловчее.
– Это передастся детям? – Практически хором спросили Доронина и Раткина.
Ну, а о чем ещё могут думать матери?
