Белый свет обжигал глаза, горел неестественно-ярким затмевающим сиянием, по-своему необычным, ослепляющим, проникающим даже сюда, внутрь диафрагмы зрачков, преодолевая преграду из плотно закрытых век, словно какую-то прозрачную пленку. Будто тысячи люминесцентных ламп, собранные воедино, устремились в общем потоке внутрь, попадая прямо на сетчатку, помещенные именно пред еще имеющимся видимым взглядом, дабы лишить испытуемого тех, и без того крошечных остатков уникальных органов чувств, дарованных природой, последнее, что у него оставалось. Он попытался прикрыть лицо руками, надеясь сохранить эту, хоть малейшую способность чего-нибудь различать, но не смог, к удивлению ощущая оные прочно прикованными вдоль всего туловища неизвестной неведомой силой. Ноги также оказались обездвиженными, но все равно, стараясь получить свободу, он продолжал делать бессмысленные попытки высвободить свои конечности из такого непредвиденного плена, отчаянно периодически дергая ими в различных направлениях.
Приглушенные голоса раздавались откуда-то сверху, подступая все ближе и ближе, становясь громче и отчетливее, постепенно проясняя его сознание и способность трезво размышлять. Бессмысленные звуки стали превращаться в слова, медленно, но верно заползая в мозг, позволяя ему немного улавливать даже смысл сказанного. Белесая молочная картинка начала быстро пропадать, рассеиваться, словно утренний туман с восходом яркого солнца, улетучиваясь и исчезая прочь, будто распадаясь на несколько образующих ее кусочков ваты, в свою очередь таявших буквально на глазах, проявляя некоторые непонятные очертания неизвестного помещения. Резкость ощущений вернулась на место, попутно восстанавливая все важные события, так недавно происходившие с ним и его друзьями.
Стены, пол, потолок, выглядели неописуемо впечатляюще красиво, как казалось, ослепительно белого цвета, словно излучаясь уже самостоятельно некой неведомой энергией, буквально пропитавшей здесь все вокруг. Это вызывало неописуемый трепет в душе пред тем величием и могуществом, проявлявшемся в каждой частичке неизвестного искрящегося материала, из которого был выполнен такой облик, совершенно неуловимый даже самым пристальным взглядом, а только в каком-то неосознанном понимании предстающий как истинное произведение искусства.
- Вот, один уже приходит в себя, - послышался незнакомый и, по всей видимости, молодой женский голос. - И это тот, кто кажется всех старше. Удивительно, правда.
- Ведь он способен как-нибудь говорить, или еще пока рано его допрашивать? - спросил уже мужчина, определенно несколько постарше возрастом.
- Если хочешь, то попробуй. Навряд ли он тебе чего скажет вразумительного.
Незнакомец подошел вплотную к кушетке и склонился над ней настолько, что стало различимо его лицо.
- Ну, и как Вас зовут? Вы понимаете, то, что я сейчас хочу Вам сказать? - спросил он, наклоняясь еще ближе.
- Николай, - проговорил сдавленным голосом прикованный пленник. - Меня зовут Николай Петрович, а вы кто такие? Да и где я вообще нахожусь?
- Ого, он разговаривает, и вполне нормально! - восторженно воскликнул незнакомец, обращаясь к молодой особе. - А ты говоришь, мы понимать друг друга не будем. Столько времени прошло, а язык вполне остался прежним.
- Это потому, что люди тут практически не изменились, - возразила ему девушка. - Все равно, человек должен был несколько трансформироваться, к сожалению, только далеко не в лучшую сторону, упроститься, так сказать.
- Меня зовут Владимир, а девушку, которую Вы слышите - Ольга, - начал представляться мужчина, обращаясь к лежащему Николаю, повышая зачем-то громкость своего голоса аж на целый порядок, пытаясь тщательно проговаривать все слова, сказанные в тот момент. - Я являюсь командиром этого корабля, который находится в данное время на орбите вашей планеты. Мы с консульской миссией около сотни лет назад были отправлены на планету Сатан для установления необходимого дружественного контакта между нашими цивилизациями. Вы знаете что-нибудь о таком событии?
