Тем не менее, постепенно, но уже непосредственно сейчас, темнота вступала в свои законные права, пускай сначала немного и незначительно, лишь на некоторых отдельных фрагментах участков окружающей поверхности, поглощая в себя еще остающийся скупой свет в уголках призрачных зданий, разнообразных строений, помещений и, конечно же, окончаний закрытых улиц, где действительно казалось, что ночь, властная и полная, уже успела придти туда, прокрасться незаметно ко всем обитающим там существам, забраться чуть ли не внутрь их самих, накрыть невидимым темным покрывалом так, что становилось явно не по себе от одной только мысли о таком ее всеобъемлющем действии. Яркие лампочки транслирующей башни сзади, будто подготавливаясь к предстоящей процедуре, светились издалека зловещим красным светом в наступающем сумраке ночи, заставляя двигаться еще быстрее, чем раньше. Что-то в этом напоминало преддверье зловещей катастрофы, какого-то ужасного природного катаклизма, должного разразиться именно здесь, сейчас, разверзнутся так, что не останется более ни малейших проблесков разума во всей видимой близлежащей окрестности. Тут совершенно не замечалось ни малейшего дуновения ветра, какое обычно складывалось при данных обстоятельствах таких предзнаменований, ни каких движений деревьев либо кустарников листьями, ветками, перешептываний о чем-то своем, неведомом, понятном лишь им одним, что казалось особенно страшным в сложившихся условиях. Искусственный мир словно замер в предчувствии необыкновенных, совершенно не свойственных для него явлений преобразования, перерождения во что-то новое, совершенно неопределенное и неизбежное. Даже звук шагов от таких изменений становился неестественно звонким, похожим на шлепок молота по наковальне, отдаваясь легким эхом по прилегающей местности, будто предметы находились заключенными внутри какого-то замкнутого пространства, со всех сторон огражденными прозрачными невидимыми стенами вокруг не поддающиеся никакому обнаружению изнутри.
Ведь если подумать, то данные условия обитания здесь напоминали некое подобие гальванического сада, воссозданного на борту какой-нибудь из орбитальных станций, поддерживающей жизнь с помощью элементарных химических реакций, вдали от их истинной природной составляющей, так заведомо необходимой для полноценной жизни по собственной сути существования. Истинный смысл осознания бытия заключается именно в нахождении человека внутри той органической оболочки, которая дана изначально природой, соединения с ней в некой общности взаимодействия определенных энергетических потоков, переходящих из одного состояния в другое и оказывающих нужное правильное влияние друг на друга. Ощущая себя неотъемлемой частью данного природного механизма и непосредственно соприкасаясь с ним, человек лишался чувства незащищенности, страха перед неизбежным, зная, что жизнь его, так или иначе, продолжится в последующем поколении, пускай даже в обличии совсем не тех существ, в качестве которых он был изначально рожден, или являлся на самом деле. Незначительные изменения в лучшую сторону в отношении с живым миром дадут ему право надеяться на то, что впоследствии он будет должно воспринят для перерождения и продолжения жизни в такой организации материи, какой является вся существующая биологическая субстанция во вселенной. Создавая преграды, ограждаясь от истинных природных условий обитания, человек ввергает себя в некое противостояние ко всему объему имеющихся повсюду потусторонних сил, так или иначе управляющих биологической массой по некому собственному усмотрению и задающих душе последующее правильное направление. Трудно себе представить, что произойдет с человеком, оторванным от этого действующего механизма перерождения, пускай даже если он и обретет каким-то образом эти страшные умения и знания, реализуя их в некую Систему телепортационного автоматического явствования, абсолютно самостоятельно, без должного природного контроля руководящую такими сложными процессами преобразования воочию.
