Существа, заприметив того еще издали, начали подавать всевозможные знаки внимания, будто бы зазывая разделить с ними трапезу. Он, нисколько не смущаясь и не пренебрегая гостеприимством, однако, совершенно не узнавая оных собравшихся, неспешно приблизился к группе на довольно близкое расстояние, чтобы услышать все подобного рода возгласы, какие изрядно здесь произносились в его адрес, да и не только.
- Палыч, что же ты! Давай, к нам присоединяйся скорее. Где тебя черти носят? Такого человека только за смертью посылать. Три часа уже ходишь, непонятно где, если не больше. Достал выпивухи, или как обычно представишь все так, будто бы тебя ни в один магазин должным образом не пускают?
Сказавший эти слова с легкостью кошки подскочил к исследователю и нагло обшарил его куртку с некоторым нескрываемым пристрастием, даже с интересом для самого владельца, обнаружив бутылку темного портвейна, тщательно спрятанную под подкладку. Он дерзновенно извлек ее оттуда, вытащив на свет божий, а затем совершенно не спеша и с явным омерзением опустил в общую кучу продуктов.
- Вот ведь, можешь, когда захочешь, - подытожил тот, искривляясь в нехорошей улыбке. - А до этого говорил, что не способен преодолевать энергобарьеры. Все люди, как люди, рискуют своими извилинами для общего блага, не то, что некоторые. Ты же должен понимать, что когда придет волна, нужно находиться во всеоружии, подальше от центра - источника зловредных излучений и в полном собственном бессознательном состоянии. Потом ведь включаться в жизнь будет довольно сложно, сам знаешь.
- Включаться? Каким именно образом? - поинтересовался исследователь, абсолютно не понимая, о чем идет речь. - Вы мне об этом расскажите подробнее.
- Ну, ты как заново родился, ей богу! Будто бы волны здесь еще не проходило, а ты стоишь совершенно сам не свой, на себя не похожий.
- Да его, наверное, у магазина вырубило, когда он спиртное доставал, - высказался уже другой участник посиделок. - Сразу видно. Бледный весь стоит, как стена у телевизионной башни. На-ка вот, прими для разгона крови. Намного легче будет.
Тот протянул Палычу собственный стакан, налитый лишь в половину положенного пластикового объема, заполненный какой-то подозрительной жидкостью неизвестного состава и цвета, совершенно непонятно чем являющейся в действительности. От одного только вида предложенного напитка ему стало нехорошо. Палыч забрал посудину к себе в руки и невольно вдохнул выходящие оттуда испарения. От этого его замутило еще больше. Даже не попробовав взятого содержимого, словно почувствовав всеми рецепторами мозга, как уже сейчас, будто бы вновь он начинает возвращаться в то свое недавнее первобытное состояние, в котором пребывал такое долгое время, теряя над собой контроль и забывая только что обретенные в бункере знания и навыки. С превеликим удовлетворением он вернул стакан обратно подавшему его, уже изрядно подвыпившему подобному, явно выражая этим действием протест против общепринятой морали поведения, когда некоторые обитающие здесь существа употребляли горячительные напитки только для того, чтобы не утратить собственные недавние воспоминания, так или иначе возникающие у них в головах по прошествии определенного времени.
- Спасибо за угощение, конечно, но что-то мне не хочется таких излишеств... - начал было отвечать тот, но оказался прерванным его недавним грубоватым собеседником.
- Не умничай! Или хочешь также бродить, как полчище несносных грызунов по единому кругу возле городских поселений в поисках подходящего средства спасения? Этих-то особей уж точно никогда и ни за что сюда не запустят, - тут рассказчик поморщился. - Будешь существовать, как наши с тобой собратья, потерявшие память на веки вечные, питающиеся подножным кормом, объедками и прочими отходами с заводов переработки биологической массы, подлинно реализуемые там, в нормальные продукты. Именно у данных концернов теперь они всецело и обитают, так как податься им больше некуда. Этот Город был создан только для разумных существ, таких, как мы с тобой.
Тут Палыч невольно растекся нескрываемой, широкой гримасой, прошедшей по лицу так, что стало видно даже зубы. Подобный в ответ только недоуменно посмотрел на него, совершенно не понимая, чему тот так радуется.
- Зачем улыбаешься? Правду ведь говорю! Так что пей и не думай ни о чем, что произойдет завтра. Новый день придет, тогда и все разузнаем, как следует.
- Нет, я уж попробую без этого как-нибудь обойтись. То слишком скверно получается. Неужели ничего другого и придумать нельзя, как единственно травить себя такой несусветной гадостью? - возмутился от безвыходного положения тот. - Не жалко вам себя, для чего вы здесь живете, зачем существуете?
