Николай посмотрел на Андрея сонным непонимающим взглядом и сразу полез в карман старой замызганной курточки достать сигареты, чтобы затем вытащить из пачки одну и с нескрываемым удовольствием закурить. Беря оную дрожащими руками, он выхватил из костра тонкую дымящуюся веточку, приложив тлеющим красным огоньком точно к ней. После выпустил дым кверху, как-то много и жадно затягиваясь, что могло показаться, будто не курил целую вечность. Николай сразу закашлялся, словно с непривычки, глубоко и болезненно всхлипывая, постаравшись явно вывернуть собственные легкие наизнанку, одновременно закрываясь полностью рукавом куртки.
- А выпить достал чего? - спросил он уже сдавленным голосом, пока Андрей устраивался возле костра на теплую подстилку из белого меха животного. - Удалось что-нибудь за периметром раздобыть?
- Обижаешь, дядя Коля, - Андрей полез за пазуху, с явным трудом извлекая оттуда большую и тяжелую квадратную бутылку с содержимым темно-коричневого цвета. Она тут же красиво и празднично начала переливаться в свете пылающего, красно-желтого костра. - Как раз на Рождество придется. Я еще тут пару стаканчиков прихватил для окончательного благополучия.
- Ну вот, и хорошо, - воодушевился Николай, бодро и приветливо замахав руками.
- Ты опять, закурил, что ли? И так здоровья нет никакого. Вот, давай-ка, лучше коньячка выпей, полезней будет, - тот скрутил с горлышка пластмассовую пробку и немного налил ему напитка прямо в стакан. - Хотя, откровенно признаться, какая разница? Разве только в честь праздника подобное позволительно проделывать.
Тут Николай проснулся уже окончательно, беря стаканчик в руки, любезно протянутый Андреем, сразу выпивая содержимое залпом, как будто бы опасаясь, что кто-то сможет тот у него забрать. После чего, неприлично поморщившись, он закурил это дело непотушенной сигаретой.
- Ты хоть бы закуску подождал. Я вот колбасы принес, кашу рисовую, фасоль в томатном соусе... - он начал выкладывать продукты рядом с собой.
- Нет, Андрей, спасибо. Ешь сам, тебе оно нужнее, а вот в меня уже совершенно ничего не лезет, - отвечал Николай, вытирая руками, непроизвольно выступившие из глаз, слезы.
Позже, он достал для этих целей носовой платок, какой-то совсем замученный и грязный, начал обтирать им лицо, швыркая носом, покряхтывая и периодически сморкаясь.
- И надо тебе со мной, стариком, возиться?
Через пару минут он пришел в себя и заметно повеселел.
- Все нормально? - спросил Андрей, крайне обеспокоившись его состоянием.
Тот, молча, кивнул головой, показывая, что все не так уж и плохо, как кажется.
- Эх, да что же у нас за жизнь-то такая, - посетовал Николай, наконец, стараясь как можно ближе и удобнее пристроиться возле костра. - Полгода от холода прячемся, другую половину - от жары изнемогаем. Сколько вот там градусов снаружи, скажи мне? Сидим тут, как сельди в бочке и дрова-то жалко, быстро уходят.
- Я выходил, так полтинник показывало, а сейчас - и того больше, - отвечал Андрей, махнув рукой и несколько улыбнувшись. - А насчет дров не волнуйся. Закончатся, я тебе еще принесу.
- Да я не к тому это говорю, Андрюша. Жизнь хуже и хуже становится. Я - совсем плохой стал, не такой, как раньше, а сейчас выходит - и совсем немощный, - пожаловался ему Николай, недовольно качая головой. - Лишь выпивка и спасает от болезни. Немного делается лучше, веселее. К чему мы все только идем в действительности?
- Не переживай, дядя Коля, не падай духом, все образуется. Придет весна, сходим с тобой на природу, грибы-ягоды разные пособираем, как прежде, в старые времена, - Андрей взял того за руку. - Поправишься, чего уж там, с кем не бывает. Любой другой мог оказаться на твоем месте, и заболеть. Потом я тебе и таблеток принесу, Лену попрошу, она-то уж подберет, какие нужно.
- Молодой ты еще, сильный и смелый. Всякий день для тебя - праздник. Радуйся, пока здоровье есть. Только у меня вот его совсем не осталось, - Николай выпустил очередную порцию дыма. - Я имею в виду веселья того, торжества, счастья, если хочешь, чисто человеческого. Раньше много его было, здоровья-то - не знал, куда и девать. Разбрасывался направо и налево. Каждую минуту чувствовал прилив сил, энергию, пока все не начало постепенно куда-то пропадать, становясь с возрастом меньше и меньше, пока окончательно не исчезло из моей сущности, озаряя временами лишь некоторым незначительным отблеском света, где-то далеко маячащим на горизонте, такой небольшой искоркой в окружающей ночной тьме.
Андрей взял лежавший в стороне ящик, перевернул его кверху дном и установил рядом с собой, соорудив, таким образом, маленький столик. Он принялся открывать потихоньку консервы, ставя их на этот ящик поближе к Николаю, слушая того и стараясь не пропустить ни единого слова из его речи, являющейся часто больше несерьезной, редко когда переходящей в явную откровенность или открытость к другим собеседникам.
