- Успею еще. Ты давай лучше ешь нормально, а то так и будешь болеть все время. Я вижу, аппетит появился - это хорошо, - радостно заметил Андрей, двигая к нему поближе банку рисовой каши. - Сейчас еще чай вскипятим с кореньями. У меня тут листочки малины припасены, да и смородины тоже, как раз, то, что тебе сейчас нужно.
Тут он принялся нагребать снег, лежавший прямо внутри юрты, в чайник, который подобно ящику нашел прямо на полу, валяющимся без дела и, как ни в чем не бывало, поставил на угли прямо в догорающий костер, дабы тот вскипятился, как следует. Когда снег немного подтаял, Андрей добавил туда коренья, листья и еще немного снега, продолжая растапливать его так, чтобы чайник наполнился талой водой до самых краев.
- Ну, а как же нам быть? - спросил Андрей, присаживаясь обратно к костру и смотря Петровичу прямо в глаза. - Хорошо пожить хочется сейчас, а потом уж неизвестно, что там впереди будет.
- Да я не говорю, что нужно отказывать себе во всем необходимом, - Николай поморщился. - Я хотел сказать, что не стоит на этом внимание заострять, стремясь к материальным благам как к предмету некого вожделения, ставя целью своей жизни абсолютное поклонение богатству, либо достижения определенных властных высот. Есть они или нет, какая разница. Купишь ты, к примеру, то, чего сильно желаешь, затем второе, третье, а дальше? Что ты с ними будешь делать в конечном итоге? В этом есть только одна радость - минутная, проходящая мимо, буквально на мгновение посетившая тебя, которой уже не будет более по прошествии определенного времени. Все блага должны оказывать лишь только необходимую жизненную поддержку для физического существования оболочки и не более того. Не ведет подобное к обогащению души, а только наоборот ее опустошает, превращая нас в подобие домашнего скота, жующего приготовленный корм и совсем не желающих о чем-то серьезно задумываться. Тогда уж точно никуда не попадешь, разве что только на некий стол всепредержащих в качестве шикарного ужина, такой откормленной и туповатой скотинкой, - Николай хохотнул вполголоса себе под нос, выказывая выражением лица некоторое пренебрежение в отношении тех, кому адресовывались его слова и, немного помолчав, продолжил дальше:
- Власть же вызывает гордыню, ожесточает душу человека, позволяет распоряжаться судьбами многих людей, тем самым возводя себя в ранг сверхчеловека, возвышаясь над остальными, что тоже не хорошо. Хотя на самом деле он остается таким, каков есть на самом деле, ни больше, ни меньше, и данное - одна лишь только иллюзия, пыль, пускаемая в глаза другим, жульничество и обман, если хочешь, над всей происходящей природой вещей. Я вообще молчу насчет разного рода преступлений, так как это уже отдельный разговор.
- Почему же отдельный? - поинтересовался Андрей. - Скажи уж, что ты думаешь и по этому поводу.
- Как-нибудь в другой раз, обязательно, - проговорил Николай Петрович, откидываясь на тряпичную подушку назад, закрывая глаза и потянувшись всем телом так, что захрустели его косточки. - А ты как данное объяснять будешь?
- Не знаю даже, - Андрей глубоко задумался, погрузившись мыслями куда-то в совершенно неизмеренные глубины своего сознания. - Мы сейчас находимся в такой ситуации, что некогда задумываться о вещах, подобные этим. Стоим на грани уничтожения, так что вряд ли какое-либо другое отношение будет приемлемым. Нам необходимо выжить и для этого, как мне кажется, все средства будут хороши.
- А вообще нужно ли такое? Не проще ли смириться, плюнуть на все, перестав сопротивляться, таким образом, уйти отсюда подальше, оставив этот мир позади себя, например, в тот же Город, и будь что будет. Но зато после, поживем, хоть, по-человечески.
- Думаешь, нас там примут с распростертыми объятьями? Сам же себе противоречишь. Говоришь о материальных ценностях как о вреде для людей, и все равно, так или иначе, стремишься к комфортному существованию. Там конечно хорошо, но не для нас. Здесь нужно устраивать свою жизнь и добиваться всего самим, чего необходимо. Не так ли?
- Теперь я уже не знаю, что тебе ответить. Поживем - увидим. А пока, хоть чаю налей, - Николай указал на кипевший вовсю чайник, из которого выплескивалась наружу лишняя вода, чуть приглушая, и без того, успевший прогореть, костер.
Андрей снял оный предмет с углей, с образовавшейся на стенках сажей, разлил заварившийся отвар по кружкам и только затем подбросил на пепелище еще немного подсохших дров, дабы костер уже окончательно не потух и не лишил тем самым приятелей единственного источника тепла и света. Сухие ветки вспыхнули огнем, озарив вокруг мрачные своды ледяной хижины, устремляя собственную энергию вверх, создавая этим некоторый комфорт и элементарные условия для жизни.
- Пей чай, пока он не остыл, - побеспокоился Андрей, осматривая развалившегося разморенного Николая, тихонько трогая того за ногу.
Николай поднялся, взял кружку с горячим напитком себе в руки и отхлебнул из нее пару глотков, дуя предварительно на терпкое содержимое, однако и без того естественно им обжигаясь.
