Голоса и смех были узнаваемыми и вызывали безотчетную радость. Само собой, порадовалась Юля не Леньке. Хотя от мнения, высказанного как-то раз Шаурину, о том, что Лёня весьма интересный молодой человек, не отказывалась.
— Ю-ю-л-и-я! – протянул Вуич, голосом, каким говорит измотанный ожиданием человек.
Значит, и Лёня не избежал плачевной участи быть пришпиленным к дивану с игральными картами. Кухня в этом доме пропиталась азартом больше, чем запахом еды. Правда, аромату кофе удалось пробиться сквозь эту пелену.
— Леонид, — приветствовала Юля, одаривая его снисходительным взглядом.
— Давай в картишки, а? – Руки его перебирали карты, а рот расплывался в улыбке. Лёня даже сдвинулся ближе к краю, освобождая место рядом с собой.
— Что, надоело пасьянсы в одиночку раскладывать? А Михалыч где? – Сложно было с Леней держаться серьезно. Такое у него лицо – выразительное. В зеленых глазах искры плясали, как чертики.
— А у него, сколько ни раскладывай пасьянсы, судьба одна – сейчас проиграет и пойдет вместо Михалыча снег чистить. – Денис поставил на столик две кружки. – Кофе будешь?
— Буду. – Юля бросила под ноги диванную подушку и присела рядом с Вуичем. – С этим… — осеклась. Что поделать, если иногда из головы вылетают самые простые слова.
— …с молоком, — закончил Денис.
— Да, — кивнула.
Денис налил ей кофе с молоком и вернулся в кресло. Валентина Петровна, снующая рядом, быстро догадавшись, что третья кружка для Юли, сунула ему вазочку с печеньем.
— Чего ты лыбишься, как пьяная Джоконда? Карты раздавай.
Лёнька откозырял и вышел из «спячки».
— Я так полагаю: дама ходит, — сказал, после того как взглянул на свои карты.
— Вы поразительно догадливы, Леонид, — улыбнулась Юля и сверкнула козырной «шестеркой».
Игра пошла вяло – то ли день невезучий, то ли у Леньки рука тяжелая. Хорошая карта не шла, Юлька то и дело сгребала «отбои». А скорее всего ей просто-напросто не удавалось сосредоточиться. Рядом с Денисом все чувства в разы обострились. К сожалению, не те, которые способствовали бы удачной игре.
— Отчего, вы, Юлия, сегодня так нарядны? – сладкоречиво выдал Ленчик, в очередной раз заваливая партнершу по игре. — Аж глаз радуется.
— Утренник в детском садике был, не успела переодеться. Соловей, ты, Лёня. – Юля обратно сунула ему в руку, выданную не в масть карту. Мухлевал Лёнька.
— Не соловей, — язвительно усмехнулся Денис. – Кое-кто другой. Матерным словом это называется.
Лёня рассмеялся заливистым и приятным смехом.
— Эх, губит меня мечта поэта, губит...
— Пишите письма мелким почерком. – Наконец Юле выдалась возможность достойно ответить Леньке. Понятное дело, отбиться он не смог.
— Таки я всегда знал, что играть в карты с женщиной – опасно, — резюмировал он, тут же сменив обреченный тон на восторженный: — Но, черт меня раздери, увлекательно! Жаль, что играем не на голую красоту. – Последнюю фразу закончил шепотом, чуть пригнувшись к Юле.
— Как говорит уважаемый Бендер, Лёня, — задумчиво откликнулся на это Денис, не отрываясь от созерцания карт, зажатых в собственной руке, — набил бы я тебе рыло, только Заратустра не позволяет.
— Согласен. Прозвучало как-то непозволительно пошло. Юленька, я очень надеюсь, что сие скабрезное замечание не сильно обидело вашу нежную душу, — вовсю продолжал иронизировать.
— Леонид, надеяться ты можешь всегда... – сказала девушка, напустив на себя обманчиво строгий вид.
— Опять же – согласен. Бывают в жизни вещи, на которые рассчитывать не приходится. Рассчитывать на них – нельзя.
— В тебе поэт помер, Лёня, – сделал свой вывод Денис, оценив пыл друга.
— Не помер он, Денис, спился от безнадежности, – вздохнул Вуич.
— Все в жизни переменчиво, Леонид. – Юля переняла тон Леньки. — И люди переменчивы. Сегодня нельзя, завтра – можно. «Нельзя» — не константа, это не есть постоянная величина. Люди же не дураки, никто и никогда не захочет добровольно запереть себя в резервацию. Люди любят свободу. Именно для этого придумали «исключение». Маленькому ребенку нельзя есть горчицу. Но когда он вырастит, возможно, он будет есть ее ложками.
Лёня с большей задумчивостью уставился в карты, потом потер широкий лоб и посмотрел на Юлю. Она его внимательный взгляд проигнорировала. Как и взгляд Дениса.
— Или он будет ее ненавидеть, — вставил свое слово Шаурин. И добавил, когда Юля посмотрела на него: – Горчицу. Ходи давай, богемный подонок. Юленька, ты такую информацию частями выдавай, а то, видишь, завис человек. Следующий раз может и в кому впасть от такого перегруза.
— А вы философ, Юлия! – оценил Вуич.
— Не претендую ни в коем случае, — покачала головой. – Так просто – произвожу впечатление.
— В правильном направлении двигаетесь, — одобрил он.
— Да нет, Лёня, — вздохнула девушка, — я на месте стою. Жду с моря погоды. Иногда лучше подождать.
Много позже Юля лежала, глядя в темный потолок, не пытаясь заснуть. Знала, что не получиться. Уже который час не получалось.
