Юлькино дыхание жгло ладонь. Так же и в груди появился огонек. Постепенно камень в душе отек, как расплавленный воск. Возникло жаркое, немного удушающее ощущение. Горячо было в груди, голове, между их телами – тоже.
Немного пришел в себя. Ровно настолько, чтобы ослабить тиски, в которых сжимал девочку. И как только она стерпела. А она смогла, правда, шумно вздохнула и выдохнула, но не отскочила, не отстранилась.
— Молчи, — сказал Денис. Показалось, что Юля снова что-то скажет. Или спросит.
Она так и не произнесла ни звука, оперлась на подоконник и чуть отклонилась в ожидании.
Денис глубоко вздохнул. Как-то слишком шумно стало биться сердце.
Скользнул ладонью по девичьей шее. Вытащил цепочку, спрятанную под кофтой.
— Не выбросила? – Нашел кулон, узнал его на ощупь.
— Ты же не выбросил мой браслет.
Подтянув Юлю вверх, усадил ее на подоконник. Длинная кофта неприлично задралась. Денис положил руки ей на бедра, потом убрал, скользнул к лицу – отвел от него волосы.
В этих жестах не было плотского влечения. Похоть была днем, когда они втроем играли в карты; когда Юлька сидела на диване в этой же самой длинной до колен кофте цвета пламенного мака и в гетрах на босую ногу. И больше на ней ничего не было. Сексуальнее, наряд сложно придумать. Какие только фантазии ни рисовались в его голове. Даже Леньку повело, чего уж говорить.
А сейчас все это сместилось куда-то далеко и осталось одно жгучее желание: утащить эту девочку отсюда. Туда, где их никто не достанет. Закинуть ее на плечо и забрать у всех. Только полный идиот может отказаться от нее, от такой любви, от такой нежности, какую она способна подарить.
Наверняка она и сама об этом еще не подозревает.
Только одно жгучее желание: послать всех туда, оттуда не возвращаются. Куда сам черт не заглядывает.
И пусть хоть рухнут небеса.
ГЛАВА 28
— Положить их всех нахрен и все! Смелые, ты смотри, давно крови не видели. Раньше за такое стреляли без разговоров, а Монахов прям дипломатичный в доску стал, – с едва сдерживаемой яростью говорил Маркелов. — Два автопоезда! Испарилось!
С такой же яростью он лупил по шарам, резво передвигаясь вокруг бильярдного стола. После очередного удара у Дениса зазвенело в ушах, и он поморщился.
— Тебе бы только положить всех нахрен. Фигня война – главное маневры. Да и не перестреляешь всех. Смысла в этом нет. Надо знать, кого стрелять, — отрешенно проговорил Шаурин. – Что Папа говорит по этому поводу? – В отличие от Маркелова думать Денис предпочитал спокойно, не отвлекая рассудок лишними суетливыми движениями. Потому стоял, скрестив руки на груди, опираясь на краешек стола. Стоял почти расслабленно, удерживая взгляд в одной точке пространства.
— Папа сказал решить проблему.
— Решим, раз сказал. Не суетись, Андрюша. Не мне тебе рассказывать, что и как.
— Теряю хватку. Наверное, старею.
— Ну да, ну да… Тридцатник стукнул, и песок посыпался.
Шаурин не собирался выступать в роли карающей руки, но вот роль мозгового центра была ему вполне по душе. Тем более, «бойцов» у Монахова и без него хватало. Сделав длинную затяжку, он медленно выдохнул дым. – Игорь что?
Маркелов махнул рукой:
— Игорь по другим каналам работает. – Отложил кий и вдавил ладони в деревянный бортик, перевалив на руки всю тяжесть тела. – Чувствую я: что-то не то здесь!
— Ясно-понятно, Андрюша, — снова произнес Денис его имя с мягкой снисходительностью, но без злого сарказма. Маркелов уже давно не заострял на этом внимания, привык к такому обращению. – Люди создают нам проблемы. Причем, конкретные. Два автопоезда – это существенный ущерб. – Денис стряхнул пепел и задержал взгляд на кончике сигареты. Рассуждая вслух, говорил медленно, словно позволяя Маркелову следить за его мыслью точь-в-точь во время ее рождения. – Наглые. Борзые. Значит, крыша нехилая есть. Не из ниоткуда эти «гастролеры» появились. Иначе бы их уже давно на уровне плинтуса хлопнули. Дальше – больше. Будут отжимать конторы. А это уже другие методы воздействия. А нам оно надо? – а, Андрюша? Правильно – не надо.
— Я о том же. Важно – кто заказал. Надо узнать, откуда они всплыли и под кем ходят. – Андрей внезапно замолчал, потому что в кабинет вошла Юля. – Наплавалась, русалка?
— Не по мне речушка, в море хочу. — Юля едва улыбнулась.
— Ух-ты, какая! – ухмыльнулся Маркелов. – Растешь, детка, уже не узнаю тебя.
— Звучит, как ругательство. — Юля подошла ближе и остановилась у бильярдного стола. – Слушай, а твоя Катя не беременна? Я постеснялась у нее спросить, когда мы в прошлый раз встречались, но мне показалось, что она пополнела.
Жена Маркелова Юле была хорошо знакома. Не так часто, но виделись они, если отец собирал свою компанию по какому-нибудь поводу.
— Нет, — Андрей улыбнулся, — это все новогодние праздники.
— Андрей, какие новогодние праздники? Конец марта на дворе.
— Вот такими они оказались плодотворными. До сих пор на диете сидит.
— Шутник. Обязательно привет ей передавай.
— Передам, — пообещал Маркелов.
