— Устраивает? Тогда работай, раз устраивает! Пора уже. Посидел, присмотрелся, прощупал народ, теперь действуй – чтобы говорили тише, чем думают. И чтобы я знал, о чем думают! – Голос Дениса утратил обычные мягкость и спокойствие, стал резким, жестким. Низким. В нем появились такие нотки, которые даже у Вуича мороз по коже вызывали.
А, казалось, должен был привыкнуть. Но к такому Шаурину привыкнуть нельзя. Слишком редко он в этой личине показывался. Это то же, что спящий вулкан разбудить.
Вот сейчас Лёня ощущал, как из друга рвалась неуемная энергия. И сила, которая всем нутром чувствовалась. От этого у самого сердце заходилось в бешеном ритме, и все сомнения таяли, как первый снег. Готов был горы свернуть.
Потому что знал его и видел сейчас того Шаура, который его задницу когда-то прикрывал. И голову. А голова намного важнее, чем задница. Вместе они были в таких местах, откуда некоторые живыми не выбираются. А они выбрались. Вместе со Стасом и Женькой выбрались. Только Женька…
При мысли о Женьке сердце Лёньки буквально замирало, отказывалось работать. Голова лопалась от мыслей и грудь разрывало. Только когда притянул Дениса к себе, заметил, что глаза у того слишком блестящие, наверное, от слез влажные. И молчал он, потому что говорить не мог. Один Бог знает, как ему тяжело сейчас было. Ведь не Лёнька пообещал ему решить проблемы. Не Лёнька обещал, что все будет хорошо…
— Не вопрос. Кто бы только дал мне, где развернуться. А Шип?
— Ты разворачивайся — самое время. Шип пусть к Юрику пристегивается. А мне нужно кое-что узнать – одну небольшую, но очень важную деталь. После этого действовать будем.
— Узнать — что?
Шаурин сначала помолчал, собирая разрозненные мысли, затем холодно выдал:
— Я ни за что не поверю, что Маркелов полез в разборку. Он, конечно, взрывной малый… был. Но он очень исполнительный. Инициативы проявлял мало и крайне редко нарушал приказы.
***
Погода радовала. К середине апреля солнце растопило весь снег. Сошел он быстро, почти незаметно. Все вокруг ожило, хотя было еще серо и бесцветно. Ароматный влажный воздух можно было черпать ложками, такой он стал густой и насыщенный. Волной окатывал с самой макушки и даже в ботинки спускался.
Весна давала надежду. Но эта надежда не находила места ни в голове, ни в сердце.
Лезли воспоминания о прошлой весне со всеми планами и волнительным ожиданием перемен. Вот они – перемены. И года не прошло, а все у него в жизни изменилось до неузнаваемости.
Монахов приказал всем сидеть тихо и не делать лишних движений. Это правильно, потому что теперь каждый шаг нужно просчитывать на десять раз. Прошли похороны, потом поминки...
Сергей Владимирович, естественно, не бездействовал. На своем уровне решал кое-какие вопросы, встречался с нужными и важными людьми – готовился дать ответ Веселову. От этого ожидания у Дениса извилины в тугие спиральки закручивались. Он-то на месте тоже не сидел, что называется, работал с людьми. Был почти уверен, что Маркелова слили. Но на это маленькое «почти» у него еще не было фактов. Однако очень скоро будут.
Шорох за дверью заставил его пошевелиться в кресле. В кабинет заглянул Самарин. Затем неловко протиснулся, словно все еще раздумывая, входить ему или нет.
— Я это… — в несвойственной ему несмелой манере начал парень. Солнце, проникая сквозь бело-зеленые вертикальные ламели, располосовало комнату. Витя прищурился, попав в яркий просвет, и шагнул чуть в сторону.
— Чего надо? – Денис расслабившись, забросил руки за голову и сжал затылок.
— Поговорить хотел.
— Говори.
— Только не знаю, с чего начать. Еще раньше, наверное, нужно было это сделать. Вроде как поблагодарить хотел.
— Вали отсюда, — ответил ему на это Денис, указав взглядом на дверь. – И свои нервные мысли при себе оставь, не нужна мне твоя благодарность.
— Шаур, ну чего ты меня как малолетку гоняешь? – вздохнул Витек, словно обидевшись.
— А что, у тебя мозгов вдруг прибавилось? – В словах Дениса явственно прозвучал сарказм.
— Прибавилось. И не вдруг, — неожиданно твердо отреагировал Самарин.
— Да? – Денис вглядывался в лицо парня, словно мог прочитать на нем единственно правильный ответ. — Тогда сиди тихо, пока сидится! И не суйся туда, где тебе делать нечего! Хочешь быть мясом, будешь мясом! – прогремел Шаурин на весь кабинет, и желание задавать ему вопросы у Самарина напрочь отпало.
Стук в дверь спас положение. Вернее, его спасла вошедшая Юля.
При виде Самарина она искренне улыбнулась:
— Витя, привет. Давно тебя не видела.
Витька даже не скрывал своей радости, расцвел как подснежник после долгой зимы.
— Теперь ты его будешь каждый день видеть, — сказал на это Денис, чем вызвал удивленный взгляд Самарина. – Забирай обратно своего шута горохового.
— Могу даже в золотистую упаковку завернуться, — «шут гороховый», как водится, не смог не съязвить.
— Не надо, воздержись. Боюсь, не перенесу такого культурного шока.
— Как скажете, Юль Сергевна. Все для вас.
— Я тебя не задерживаю. — Денис напомнил ему, что разговор окончен. – Если только тебе не требуется каких-то ценных указаний.
— Понял. Обойдусь.
