— Все вы такие! Для вас человеческая жизнь ничего не стоит! Как можно надеяться, что я для тебя что-то значу, если тебе на самого себя наплевать?!
С такой яростью она кинула это ему в лицо, как будто ударила. Денис собирался прикурить и поднес сигарету к губам, но замер оторопело.
— Вот дура… — выдохнул.
— Что?.. – не поверила своим ушам. – Да пошел ты! – Развернулась и стремглав понеслась прочь, в противоположную от машины сторону. Если бы и правда бежала, может, унеслась бы дальше. А так, Денис быстро настиг ее, схватил за предплечье и рванул обратно. Кожаная куртка по швам затрещала.
— Уже пошел… – злобно и вкрадчиво проговорил он, скручивая ей руки.
Хотя может так показалось — что злобно. Юлька и сама захлебывалась от злости и боли. Так что едва ли могла сейчас правильно расценивать его реакции.
— Отпусти меня! – Попыталась вывернуться из его хватки.
Недолго думая, Денис закинул Юльку к себе на плечо – единственный шанс оставить ее без синяков – и понес как мешок. Не к своей машине, а в том же направлении, куда Юля летела несколько секунд назад — на набережную, к основанию моста.
Брыкалась девушка не долго. Все-таки не очень удобно доказывать свою правоту головой вниз. И весьма неубедительно звучит заикающаяся речь.
— Успокойся и прекрати нести всякую чушь! – жестко сказал Денис, когда поставил ее на землю. Только Юля ни капли не успокоилась и все так же готова была снести все на своем пути, лишь бы удрать от него.
— Это для тебя чушь, а для меня нет! Для тебя все чушь! – бросалась она хлесткими словами. – Тебе на все наплевать и на меня тоже! Это просто я такая идиотка, перед тобой как на исповеди. Что в душе, то и на словах. А ты…
Он не дал ей договорить, заключил в кольцо рук и сжал ее так, что она замолчала и поморщилась от боли.
— Мне больно… — с трудом выдавила и попыталась вывернуться из этих удушающих объятий. Это и объятиями-то не назовешь. Того и гляди кости затрещат.
— …а я, – договаривал он за ней, — если бы ты не была мне дорога, не находился бы здесь. Я только из-за тебя поехал. И у нас с тобой ничего бы не было. Я отправил бы тебя с этим браслетом к чертовой матери. Даже до браслета бы не дошло. Сделал так, что ты бы ко мне и близко не подошла, даже не смотрела в мою сторону!
— О, я в этом не сомневаюсь… уверена, смог бы… — горько, со слезами на глазах, засмеялась Юля. – Ты специально так делаешь? Я же говорю, мне больно, отпусти меня! Да пусти же ты!
А он не отпускал. Больно было невыносимо. Зубы стискивала, но не помогало. Чем сильнее трепыхалась, пытаясь вырваться, тем больнее он ее сдавливал – будто слезы выжимал. Потом когда сил терпеть не осталось, и они, слезы, тихо потекли из глаз, обмякла и склонила голову ему на грудь, пряча мокрое лицо.
Только тогда и он отпустил. Но поначалу она застыла как столб, даже руками была не в силах двинуть. Затем неровными движениями стерла горячие слезы. Они огнем полосовали холодное от ветра лицо.
— Ты же не глупая. Понимаешь, куда ввязалась. У нас не будет все, как тебе хочется. Я не могу тебя встречать и провожать, не могу устраивать тебе свидания. Даже если мне этого хочется. Все будет вот так – урывками, без планов и договоренностей. Потому что я не знаю, что будет завтра!
— Понимать – одно, но ты не запретишь мне этого хотеть. Не надо мне об этом напоминать, я и так все знаю, — обессилено сказала она.
— А ты приготовься. От меня ты не всегда будешь слышать то, что хочешь.
Она отбросила его руки, не позволяя касаться себя, но подобные резкие жесты Дениса не оттолкнули. Он прижал ее голову к своей груди. Прикоснулся губами ко лбу, отвел разметавшиеся пряди от лица.
Юля уже не могла противостоять. В его движениях снова появилась чувственность. И нежность, щемящая душу, которой теперь ей всегда не хватало.
— Не целуй меня в лоб. Я хочу, чтобы ты целовал меня нормально, по-взрослому, а не устраивал милые невинные встречи. И меня не волнует, как ты будешь организовывать эти «урывки». Я хочу, чтобы в этот момент ты принадлежал только мне. Иначе проваливай, понятно? – проговорила ему в грудь, но слышно ее было прекрасно. Как видно, открылось у девочки второе дыхание.
— Понятно, чего ж непонятного, — засмеялся, глядя на нее – взъерошенную, растрепанную, но все равно непокорную.
Юля тут же возмущенно вскинула глаза, но сказать ничего не успела. Денис склонился к ней, прижался к ее рту, надавливая губами. Мягко, потом сильнее. Пока ее губы не разомкнулись, и он смог коснуться языка. Это было восхитительно приятное и острое ощущение.
И он хотел целовать ее так – по-настоящему. Чувствовать, как она отзывается каждой клеточкой тела и реагирует на каждое малейшее движение губ. А она реагировала.
Не знала, откуда в ней это. Не было опыта, знаний. Только желание и инстинкт, внутренний, наверное, самый древний. Говорящий, что поцелуй – это ласка, а значит главное — ласкать: губами, языком, горячим дыханием, теплыми ладонями. Ласкать – доставлять удовольствие, делать приятное, иметь одно на двоих дыхание.
