И как только сдержалась, чтобы не расплыться в счастливой улыбке. Только лимон и помог. Стянула с тарелочки тонкий ломтик и сунула в рот, немного поморщившись от кислоты. Денис, как обычно, себя и вздохом не выдал. Кстати, Юля тоже научилась собой владеть: перестала краснеть от каждого его взгляда, спокойно смотрела в лицо, бесстрастно разговаривала, умудрялась держаться всегда на нейтральном тоне, поняв для себя, что общение нормальное, ровное, лучше скроет их отношения, чем если они будут шарахаться друг от друга как прокаженные. Вот если отец заметит ее неприязнь или антипатию, точно попытается выяснить причину, а так, что тут выяснять. Логично, что дочь должна хорошо относиться к человеку, который часто бывает у них дома.
— Пойдем, дорогая, я провожу тебя, — Наталья встала и взяла дочь под руку.
Денис вышел на улицу. Юля забрала из гардероба верхнюю одежду. Мама чмокнула дочь в щеку, задержавшись у двери.
— Пока, детка, мы еще задержимся.
— Пока, мамуль, я уже спать лягу, пока вы вернетесь.
Не стала накидывать плащ на плечи, а перекинув его через руку, вышла из ресторана. Всего-то и нужно добежать до машины. Сентябрь радовал прекрасной погодой. Ночь стояла теплая безветренная.
Даже не удивило, что Денис поехал другой дорогой и остановил машину у парка.
— Ну что, — заглушив мотор, он повернулся и с улыбкой посмотрел на Юлю, — рассказывай, что ты там желала мне сообщить. У нас есть, — посмотрел на часы на приборной панели, — минут двадцать.
Юлька, развернувшись, забросила плащ на заднее сиденье.
— Я что, совсем больная, целых двадцать минут тратить на пустую болтовню. — Скользнула рукой вниз по ноге и скинула туфли. Подтянув подол платья немного вверх, перелезла к Денису на колени, усевшись на него сверху.
— Весьма неожиданно и охренеть, как приятно. Принцесса, а ты не боишься помять свое бальное платье? — Обнял ее за талию.
— Да куда уж там. Главное, что моя карета после двенадцати часов не превратится в тыкву, а принц в мышонка.
— Это не из этой сказки.
— Да все сказки одинаковы.
— Не скажи-и-и…
— По-моему, это у тебя болтливость зашкаливает. Тебе не жарко? Сними пиджак. Я помассирую тебе плечи.
— Отрываешься, да? Зря тебе шампанского налили. А про пиджак — не стоит, а то дел натворим. Я же не железный.
Они еще не поцеловались, но, кажется, температура в салоне подскочила на несколько градусов.
— На «дела» даже не рассчитывай. Я тебя соблазнять вообще не собираюсь, секс только после восемнадцати. Только приятно немножко сделаю.
— Так, может, ты тогда уже закроешь рот? Мне будет ой как приятно. — Прошелся ладонями вверх по ее спине, чуть надавил на обнаженные плечи.
— Давай, милый, сними пиджак. Тебе же жарко, я знаю, — проговорила вполголоса, призывно улыбаясь.
— Ты мне все нервы уже вымотала, — проворчал Денис и, с трудом изворачиваясь, стянул с плеч черный пиджак, оставшись в белой рубашке.
Юля погладила его грудь, сжала плечи. С таким томным вздохом наслаждения, что его губы изогнулись в улыбке.
— Я знаю, знаю, но тебе придется с этим смириться. — Обожгла губы дыханием. Дразняще приникла к ним, сначала легко, почти невесомо. Потом глубже и глубже. Раскрывая и касаясь языка.
Сегодня она целовала. Она вела. Держала в ладонях лицо. Играла его нервами и выдержкой. Мастерски, хорошо играла. Умело. Не собиралась соблазнять?.. Да уж, конечно!.. Сидя на нем сверху этого сделать практически невозможно… Кому рассказывает? Тут осталось-то всего ничего: задрать на ней платье и распустить свой ремень... И до греха недалеко.
Держался еле-еле, с трудом контролировал свои руки. Они уже стянули с ее плеч бретельки платья. Говорил себе: не расстегивать, не трогать, не прикасаться. А все равно вжикнул молнией на платье. Не виноват, что она сзади, молния. Надо было другое платье надевать. Не хотел, чтобы их первый раз произошел в машине. Только это и останавливало. И платье до конца не снял, позволил плотному лифу чуть соскользнуть вниз, обнажая грудь. Прижал Юльку к себе, стиснув до хруста. Кожа нежная. Нежная. Горячая под руками. Зовущая, кричащая. Для ласк и поцелуев. Для него… Нашел губами бьющуюся на шее жилку. Сколько у них там осталось минут? Теперь только ее бешеный пульс под губами отсчитывал минуты, секунды. Тук-тук…
Юля попыталась пошевелиться.
— Сиди ты! — Замер. Застыл. Перестал различать дыхание. Свое, ее. Звуки. Все пропало. В ушах бурлила кровь. Оглушающее билось сердце.
Через минуту, когда разомкнуло, когда прошло помешательство и реальность проступила ее сбившимся дыханием, волнующим запахом и горячими ладонями на его плечах, чуть отпустил.
— Я тебя накажу. Я тебя точно накажу.
