Стакан воды полностью

Бернарде. Министр получил вашу записку. От него я прошел в конференц-зал, с самым мрачным видом сообщил новость, и через секунду меня уже обступила толпа любопытных, но на все их вопросы я отвечал лишь тем, что хранил убитый вид и зловещее молчание… Поэтому, как только появился министр, все, решив, что дело отлагательств не терпит, бросились к нему, причем каждому хотелось поговорить с ним наедине – это вполне естественно. Чтобы получить место, нужно записаться заранее. А так как ваш муж занимает целых восемь мест, то можете себе представить, сколько наберется желающих, сколько «своих», которых надо устроить! Кто же откажется проголосовать за человека, который будет иметь в своем распоряжении восемь должностей? Конечно, никто. Таким образом, вместо недостающих четырех голосов у министра будет двадцать пять.

Сезарина(в восторге). Великолепно!

Зоя. Теперь я понимаю!

Сезарина. Как все удачно складывается!

Бернарде. Закон пройдет весьма внушительным большинством благодаря дурной вести, которая произвела благоприятное впечатление не только на членов палаты, но и на наших друзей – им я, кстати сказать, ничего не открыл, чтобы они играли свои роли как можно естественнее.

Сезарина. Это хорошо.

Бернарде. Они сами добровольно и вполне искренно отреклись от Оскара: они решили, что он скоро лишится своей единственной поддержки и единственного преимущества – состоять в родстве с пэром Франции. Вот почему мне ничего не стоило указать их дружеским чувствам иное направление и устремить в желательное вам русло.

Сезарина. Браво!

Бернарде(Зое). Но только я совершенно упустил из виду вашего мужа. Вы его не предупредили?

Зоя. И не думала, я вообще никому об этом не говорила – ведь я дала слово!

Бернарде. Он уже подготавливает почву, чтобы выставить свою кандидатуру в Академии моральных и политических наук вместо покойного графа де Мирмона. Я встретил вашего супруга у одного из моих пациентов – он приехал к нему просить голосовать за него. Там было много народу, и я не успел вывести его из заблуждения – он сейчас же сел в кабриолет и поехал дальше собирать голоса.

Зоя. Ах, боже мой!

Бернарде. Ничего, ничего! Голоса ему пригодятся для будущей вакантной должности. Это что! Нынче просить местечка идут прямо к тому человеку, который его занимает, – идут, пока он еще не умер, а то потом поздно будет. Ну а теперь я все уладил и имею право узнать и понять, какова причина произведенного мною переворота?

Сезарина. Какого переворота?

Бернарде. В пользу нашего общего врага Эдмона.

Сезарина. После скажу.

Бернарде. Мне же необходимо знать!

Зоя. Зачем? Он сам ничего не подозревает.

Сезарина(к Бернарде). Да, он не подозревает. А вот повидать мне его нужно.

Зоя(в сторону). Только бы не сегодня!

Сезарина, Зоя, Бернарде, Агата и следом за ней слуга.

Агата. Эдмон де Варенн пришел справиться о здоровье моего отца.

Сезарина и Зоя. Кто? Эдмон?

Агата(к Бернарде). Что ему сказать?

Зоя(быстро подходит к ней). Что к графу нельзя и что вообще не приказано принимать…

Сезарина. …чужих и посторонних, но друзей моего мужа, старинных друзей нашего дома…

Агата(изумлена; Зое, тихо). Что это значит?

Сезарина(с очаровательным видом). Просить, просить! Мы очень рады его видеть… И потом, у нас есть к нему дело.

Агата(Зое, тихо). Ничего не понимаю!

Зоя(Агате, тихо). Все изменилось, но тем не менее я трепещу.

Агата. Почему?

Зоя. Потом!

При появлении Эдмона Агата отходит в глубину сцены, к левой кулисе.

Сезарина, Зоя, Бернарде, Агата, Эдмон.

Сезарина сидит за пяльцами на середине сцены; Агата, у левой кулисы, садится за вышиванье; Зоя, сидя подле стола, вяжет крючком; Бернарде стоит у камина; Эдмон здоровается с Сезариной и Зоей.

Эдмон(Сезарине, холодно). Извините, что я к вам без приглашения, но оправданием мне служит полученное мною известие. Правда ли, что граф де Мирмон серьезно болен?

Сезарина. Да, он чувствует себя неважно. Вот лечащий его доктор Бернарде…

Эдмон(еле здоровается с Бернарде и обращается к Зое). Меня это очень взволновало!

Сезарина. …но все же положение его не безнадежно, и я рада сообщить об этом человеку, которому он не менее дорог, чем нам.