Доклад германского генерального штаба, подготовленный в конце 1939 года, помимо общих количественных данных выделял вопрос о плохом состоянии Красной Армии. «Эта в количественном отношении гигантская структура по своей организации, оснащению и методам управления находится в неудовлетворительном состоянии. Принципы командования нельзя назвать плохими, но командные кадры слишком молоды и неопытны. Система связи и транспорта никудышная, качество войск весьма различное, нет личностей, боевая ценность частей в тяжелых сражениях весьма сомнительна». Во второй половине 30-х годов произошли неблагоприятные изменения в развитии советской военной машины. Вслед за принятыми мерами по модернизации организационных форм, например созданию механизированных корпусов, не последовали дальнейшие шаги в этом направлении, более того, на основе неверного обобщения опыта войны в Испании были восстановлены старые формы, а современные структурные изменения отменены. Только в 1941 — 42 гг. были восстановлены танковые корпуса и полки противотанковой артиллерии. На военную мысль огромное воздействие оказывала вера во всемогущество наступления. Отвергалась даже вероятность того, что войну нужно будет вести на собственной территории. Считалось, что после непродолжительных встречных боев в пограничной полосе, которые не потребуют больших людских потерь, боевые действия будут перенесены па территорию противника. Прямым следствием такого подхода было пренебрежение к стратегической обороне, что привело к серьезным упущениям в организации обороны границ. Основные склады и мобилизационные запасы не были рассредоточены и располагались в приграничных округах. Особенно неблагоприятной была дислокация ВВС. «Серьезная ошибка, которая в начале войны привела к тяжелым последствиям, была допущена в результате решения о разоружении укреплений на старой границе ( 1939 г .) в связи со строительством новых оборонительных рубежей. Разоружение старой границы было проведено быстрыми темпами, а строительство новых рубежей затянулось», — писал историк А. М. Некрич, проанализировавший в своей книге «1941. 22 июня» недостатки в подготовке к войне.
Очевидцы вспоминали: «Обстановка была странной. В соседней танковой части самое большое — одна треть старых танков была в боеспособном состоянии. Остальные нуждались в ремонте, но запчастей настолько не хватало, что даже не принимались заявки на них. Все ждали новые танки Т-34 и КВ. Но они поступали поштучно, с ними только знакомились. Из пополнения, предназначавшегося для пехоты и кавалерии, срочно набирали танкистов. Однако для их подготовки требовалось время. А хватит ли этого времени?..
Срочно приступили к реорганизации аэродромов. Для новых типов самолетов требовалось увеличить взлетно-посадочные полосы. С новыми машинами познакомились один-два пилота, успело прибыть всего несколько новых самолетов, но все аэродромы округа начали переделывать в одной то же время. На этот период самолетный парк был перемещен на другие аэродромы гражданского назначения, которые были вблизи границы. Там скопилась масса машин, не защищенных от бомбежек. Вдоль новой границы велось строительство укреплений. Работа шла медленно, до ее завершения было еще далеко. А в это время в тылу, где проходила старая госграница, сносили существовавшие укрепрайоны. Из них увозили вооружение, готовые укрепления засыпали землей. Не строить новые и уничтожать старые укрепления — разум отказывался понять это».
«Войска продолжали учиться по-мирному; артиллерия стрелковых дивизий была в артиллерийских лагерях и на полигонах, зенитные средства — на зенитных полигонах, саперные части — в инженерных лагерях, а „голые“ стрелковые полки дивизий — отдельно в своих лагерях. При надвигавшейся угрозе войны эти грубейшие ошибки граничили с преступлением. Можно ли было этого избежать? Можно и должно», — отмечал маршал Р. Я. Малиновский.
