Сталин относился к группе, которая на Х съезде получила поддержку большинства. Это направление исходило из так называемой «платформы десяти», которую разделял и Ленин. Ленин указывал, что рабочий класс в рамках советского государственного устройства нуждается в том, чтобы защитить себя против собственного государства. Несмотря на то что Сталин поддержал ленинскую платформу, все-таки он не совсем точно понял разницу между подходом Ленина и Троцкого. В статье «Наши разногласия» он изложил свою точку зрения, отметив, что «наши разногласия по вопросу о профсоюзах не лежат в области принципиальной оценки профсоюзов»[63]. Разницу Сталин видел в том, что группа Троцкого выступает с позиций принудительных методов, в то время как он сам следует методам убеждения. Однако для Сталина и всего партийного руководства дискуссия относительно функций профсоюзов все более теряла свое значение, потому что с переходом к нэпу становилось ясным, что частичное допущение капитализма нельзя представить без возрождения рабочей демократии,
В условиях нэпа партия большевиков предприняла попытку расширить свою социальную базу. Это было отнюдь не простым делом. С одной стороны, нужно было считаться с функциональным разделением власти и класса, а также с политическими и социальными последствиями восстановления товарно-денежных отношений. С молниеносной быстротой появлялись новые общественные группы, среди них — нэпмановская буржуазия, которая, вне всякого сомнения, выполняла определенные хозяйственные функции, но не была хранительницей культурных традиций. В художественной форме это воссоздал, например, Илья Эренбург в своем романе «В Проточном переулке».
С другой стороны, рабочий класс, численно сократившийся в годы «военного коммунизма», только частично представлял собой опору партии. В конце 1920 года Ленин указал на наличие противоречия между истинными целями революции и действительными возможностями. В ходе профсоюзной дискуссии он отметил, что «диктатура пролетариата невозможна иначе, как через Коммунистическую партию»[64]. В этих условиях укрепление партийного единства было элементарным требованием, что в партии никто и не отрицал. Как мы уже упоминали, на Х съезде было принято решение о запрете фракций. Это решение по предложению Ленина не было опубликовано[65]. Видимо, этим хотели указать на его исключительный, временный характер. На противоречия, кроющиеся в этом решении, обратил внимание Е. А. Преображенский — старый большевик, экономист-теоретик. Он считал, что прежде всего угрозе подвергается демократический контроль, революционная гласность. В связи с этим он отмечал позднее на XIII партконференции, что необходимо «обеспечить действительный постоянный контроль со стороны общественного мнения партии над работой руководящих органов путем систематической отчетности парткомов перед низовыми ячейками или общепартийными собраниями… Необходимо прекращение существующей системы подбора работников не только по их пригодности на ту или иную работу, но и по степени их законопослушания, что порождает в партии отрицательные явления вроде прислужничества и карьеризма». Это хорошо известное явление Преображенский вскрыл тогда, когда он являлся одним из секретарей ЦК, а Сталин еще не возглавлял всего партийного аппарата. Вероятно, в то время немногие думали, что он сможет занять этот важный, хотя, по сравнению с ведущей ролью Ленина, и второстепенный пост.
