В 30-е годы эта партия целиком была отдана на откуп руководящим органам внутренних дел, которые действовали как вооруженные инструменты личного правления Сталина. Партию, которая была политическим движением, стремились превратить в механический придаток аппарата.
В истории российской социал-демократии идеологии придавалась решающая роль. Анализ исторического развития, его понимание, конфликты, осознание интересов или их маскировка являются очень важными факторами в духовной сфере. Сталин, который в действительности не был утонченным мыслителем, точно понимал роль идеологического фактора и был исключительным знатоком его использования в политической борьбе. На этом фронте ему предстояло разгромить оппозицию. В конце 1924 года он нашел средства, с помощью которых в области идеологии загнал в тупик оппозицию. Однако для этого прежде всего потребовалось, чтобы Сталин понял, что время ожиданий «мировой революции» закончилось и горизонт ее затянуло тучами. На первый план нужно было выдвигать лозунг «опоры на собственные силы», показать российский характер революции. Все это Сталин сделал в характерном для него стиле. Самым лучшим теоретическим анализом он считал анализ с точки зрения потребностей момента. Он сменил ориентиры в борьбе с оппозицией. Еще в апреле 1924 года Сталин отрицал возможность окончательной победы социализма в одной стране. Но когда в этом возникла необходимость, он подобрал соответствующий лозунг — «построение социализма в одной стране».
Главным мотивом внутрипартийной дискуссии вокруг этого лозунга была борьба против троцкизма. Основой взглядов Троцкого не без причины считали теорию «перманентной революции». И выступавшему против Троцкого большинству во главе со Сталиным и Бухариным нужно было прежде всего дать соответствующие ответы по этим вопросам. Все это происходило в конкретной исторической ситуации, в условиях обострения новых противоречий, связанных с проведением нэпа и с крестьянством, когда Троцкий, написав предисловие к книге «1905 год» (она была издана в 1922 году), заострил вопрос еще сильнее, подчеркивая неизбежность конфронтации с крестьянством. Сейчас мы уже знаем, что это его предположение не было лишено оснований.
Лозунг «построение социализма в одной стране» одновременно выполнял несколько функций. Взглядам Троцкого о «перманентной революции» Сталин противопоставил собственный тезис, который акцентировал перспективу опоры на собственные силы. Эту перспективу партия большевиков, собственно, не выбирала, а вынуждена была принять в силу своей международной изолированности. Другой вопрос, что лозунг, который Сталин считал собственной новацией, утрировал этот момент. В духе этого лозунга постепенно стали декларироваться преимущества принуждения как классического метода построения социализма.
Потомки вряд ли смогут ощутить, что выдвижение этого лозунга и формирование отношения к нему было отнюдь не само собой разумеющимся делом в тех условиях. Сталин выдвинул его спустя несколько месяцев после того, как ранее он отрицал возможность построения социализма в опоре на собственные силы. Зиновьев на XIV партконференции в апреле 1925 года говорил о возможности построения социализма в одной стране. А несколькими месяцами позже в сентябре 1925 года в своей книге «Ленинизм» он яростно опровергал эту возможность как в теоретическом, так и в политическом смысле. Более того, даже среди людей, поддерживающих этот лозунг, проявлялся определенный скептицизм. Такие различные по характеру мыслители, как Евгений Варга, Бухарин и Дьёрдь Лукач, принимая этот лозунг как чисто политический, не придавали его содержанию теоретического значения.
Лозунг о «построении социализма водной стране» был принят большинством на XIV съезде партии. В октябре — ноябре 1926 года на XV партконференции он был возведен в ранг официальной политики партии и больше уже не подвергался сомнению. Делегаты приняли этот лозунг не из-за теоретического содержания, они оценили прежде всего его мобилизующую силу. Для них теоретические замечания и возражения оппозиции не являлись актуальными в той исторической ситуации. Это нашло отражение в том, что попытка Зиновьева отстоять свои взгляды на съезде оказалась безуспешной. Он сказал: «Мы спорим лишь о том, можно ли окончательно построить социализм и закрепить социалистический строй в одной стране». Сталин все это преподносил как фундаментальную теоретическую проблему, для того чтобы положить конец всем компромиссам.
В письме на имя А. Н. Слепкова от 8 октября
1926 года циничный подход Сталина к теории и стремление приспособить ее к каждодневной политической практике, подчинить ее этой практике нашли недвусмысленное выражение: «Читал сегодня Вашу статью в „Правде“ (№ 232, 8 октября 1926 г .). Статья, по-моему, хорошая. Но есть там одно неправильное место, которое портит картину.
