На некоторое время Лепешинская переключилась на проблемы продления жизни. В 30-х годах, занимаясь изучением оболочек эритроцитов, она увидела, что по мере старения их оболочки становятся более плотными и хуже проницаемыми, а
Об этом стали писать газеты, в результате из продажи начала исчезать сода. На этом Ольга Борисовна не успокоилась и стала рекомендовать содовые ванны для борьбы с гипертонической болезнью, склерозом и другими заболеваниями. Эти ее идеи оказались настолько живучими, что дожили до 1953 года, когда еще при жизни Сталина, в первом номере журнала «Клиническая медицина», она опубликовала специальную статью «О принципах лечения содовыми ваннами».
Этого ей показалось мало. Она предложила впрыскивать соду в оплодотворенные яйца курицы. По ее данным, «содовые цыплята» быстрее росли и не болели ревматизмом. Но самые замечательные результаты она получила при замачивании семян овощных культур. Корнеплоды свеклы, например, стали весить на 40 % больше.
Особенно ее радовали юннаты, которые рапортовали о своих успехах в растениеводстве.
После ликвидации Тимирязевского института Лепешинская перешла на работу в Институт экспериментальной биологии Академии медицинских наук, заняв там впоследствии должность заведующего отделом развития живого вещества.
Теперь своим партийным долгом она считала, что
Сталину очень хотелось, чтобы в его стране делались научные открытия, поэтому он бездумно ухватился за соломинку, выросшую в гнилой воде.
А ведь были вокруг Сталина тогда настоящие ученые с достижениями мирового уровня, в том числе и в области биологии, мимо которых он проходил, не замечая, или уничтожал, если они не разделяли его взглядов.
О том памятном выступлении О.Б. Лепешинской в Политехническом музее есть воспоминание одного крупного ученого и популяризатора науки Александра Китайгородского, которое он привел в своей книге «Реникса», вышедшей в 1967 году в издательстве ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия»:
– Что здесь происходит? – спросил кто-то из нас.
– Доклад Ольги Лепешинской.
Мы переглянулись с чувством неловкости и ускорили шаги.
Только Г. Ландсберг сказал тихо, как бы про себя:
– Бог мой, какой позор.
Тяжелым и горьким было то, что О. Лепешинская получила трибуну для пропаганды своих откровений перед беззащитной аудиторией.
Действительно, если человеку не знакомы основные положения настоящей науки, то как он может отличить правду ото лжи? Ему демонстрируют фотографии, рассказывают о проведенных опытах, подкрепляют свои выводы ссылками на авторитеты. Если же учесть еще присущую многим людям любовь к сенсациям, то станет очевидным, сколь нетрудно создать условия, подходящие для пропаганды лженауки.
