Сталин должен был умереть полностью

Бухарину инкриминировали не столько постоянные «теоретические расхождения» с линией партии, сколько активную террористическую деятельность. «В обвинительном заключении, – писал Михаил Докучаев, – было четко сказано, что следствие располагает неопровержимыми данными о том, что “произведенное 30 августа 1918 года эсеровской террористкой Ф. Каплан злодейское покушение на жизнь В.И. Ленина являлось результатом осуществления преступных замыслов “левых коммунистов” во главе с Бухариным Н.И. и их сообщников – левых и правых эсеров и по инициативе обвиняемого Бухарина”».

Из показаний самого Бухарина следовало, что его террористическая деятельность не прекращалась до последнего времени:

«В 1932 году при встрече и разговоре с Пятаковым я узнал от него о его свидании с Л. Седовым (сын Л. Троцкого) и о получении от него прямой директивы перейти к террору против руководителей партии и советской власти. По существу, тогда мы и пошли на соглашение с террористами, а мой разговор с Пятаковым явился соглашением о координации наших с Троцким действий, направленных к насильственному свержению руководства партии и советской власти».

Примечателен такой факт. Сталин первоначально планировал сделать Пятакова общественным обвинителем на процессе Каменева и Зиновьева. Пятаков стал публично требовать для них смертного приговора. В личном разговоре с Ежовым, демонстрируя свою приверженность власти, он попросил поручить ему собственноручно пристрелить негодяев, а заодно и свою арестованную жену. Пятакову нужно было реабилитировать себя за то, что после смерти Ленина он активно выступал в поддержку Троцкого против Сталина. При Сталине Пятаков был неплохо устроен: успел побывать на ответственной должности председателя правления Государственного банка СССР, членом Президиума ВСНХ СССР, первым заместителем наркома тяжелой промышленности СССР. Каменев и Зиновьев дали показания против самого Пятакова. Тогда Сталин быстро перевел его из обвинителей в одного из главных обвиняемых по делу «Параллельного антисоветского троцкистского центра». В феврале 1937 года Пятаков был расстрелян.

Обвиняемые, проходившие по делу о «Правотроцкистском блоке», в один голос утверждали, что Бухарин ратовал не только за устранение от власти руководителей партии и государства, но и за их физическое уничтожение. Регулярно просматривая протоколы допросов обвиняемых, Сталин специально выискивал те места, где имелась информация об угрозах в его адрес. Тогда он ожесточался. Зная эту его слабость, следователи госбезопасности специально выбивали такие признательные показания.

Николай Бухарин все это не моргнув глазом подтвердил. В своем последнем слове на процессе он, в частности, заявил: «Этот процесс, который в серии других процессов является заключительным, раскрывает все преступления, изменническую деятельность, исторический смысл и корень нашей борьбы против партии и Советского правительства.