Сталин должен был умереть полностью

Роль Сталина как организатора нашей победы в Великой Отечественной войне неоспорима. Однако наивно полагать, что за спиной наших талантливых генералов он стал непревзойденным военным гением. Наверное, лучше других о военных заслугах Сталина мог сказать только Г.К. Жуков. Его взгляд на Сталина, сложившийся в ходе войны, представляет особую ценность, потому что он опирается на огромный четырехлетний опыт совместной работы. «Профессиональные военные знания у Сталина были недостаточными не только в начале войны, но и до самого ее конца. Однако в большинстве случаев ему нельзя было отказать ни в уме, ни в здравом смысле, ни в понимании обстановки. Анализируя историю войны, надо в каждом конкретном случае по справедливости разбираться в том, как это было. На его совести есть такие приказания и настояния, упорные, невзирая ни на какие возражения, которые плохо и вредно сказывались на деле. Но большинство его приказаний и распоряжений были правильными и справедливыми».

Победа задумывается в штабах, а выигрывается на полях сражений. Ценой жизни простых солдат. Для Сталина они всегда сливались в безликую массу. Народ. У него совершенно отсутствовало представление о ценности чужой человеческой жизни. Ему были неведомы страдания других людей. Поэтому некоторые историки склонны проводить параллели между Гитлером и Сталиным.

Есть описание такого разговора Сталина с Черчиллем времен окончания войны, который состоялся на обеде в советском посольстве. «Именно здесь Сталин предложил ликвидировать 50 000 немецких офицеров – ядро военной мощи Германии – как единственный путь к ее уничтожению».

Черчилль встал из-за стола, заметив, что ни он, ни английский народ не будут иметь ничего общего с массовыми казнями. Когда Сталин настойчиво повторил: «Пятьдесят тысяч должны быть расстреляны», Черчилль в негодовании вышел из комнаты. Тут же за ним последовал Сталин, который положил ему руки на плечи, заверив, что пошутил, и уговорил его вернуться. Черчилль добавляет: «Сталин, когда считает это необходимым, может быть очень обаятельным, и я никогда не видел, чтобы он так старался, как в тот момент, тем не менее я тогда не был убежден, как не убежден и сейчас, что все это была игра, за которой не стояло ничего серьезного».

Черчилль понял бы истинную цену этой кровавой шутке Сталина, если бы знал тогда, что случилось в Катыни, где были уничтожены польские военнопленные. Цель этой акции имела ту же задачу – желание Сталина разрушить фундамент, на котором впоследствии могла возродиться польская государственность, подорвать основы польской нации.

Еще 7 сентября 1939 года в разговоре с генеральным секретарем Коминтерна Г. Дмитровым Сталин сказал: «Уничтожение этого государства в нынешних условиях означало бы одним буржуазным государством меньше! Что плохого было бы, если бы в результате разгрома Польши мы распространили социалистическую систему на новые территории и население».

Говоря о Катыни, нельзя забывать не только о боли и страданиях семей расстрелянных поляков. Нельзя забывать о ране, нанесенной целому государству, потерявшему значительную часть офицерского состава и интеллектуальной элиты. Как написал польский академик Ч. Мадайчик… «моральное и юридическое осуждение сталинского террора по отношению к польским офицерам-военнопленным, квалифицированного международным правом как преступление против человечества, нельзя оправдать военной необходимостью».