Как Сталин хотел разыграть эту козырную карту, теперь уже не узнает никто. Эту тайну он унес с собой.
Полина Жемчужина, которой в «Деле врачей» была уготована роль агента мирового сионизма, вышла из тюрьмы на следующий день после похорон Сталина. Подарок Берии воскресшему во власти Молотову.
Потом он оформил это освобождение задним числом.
Вскоре (21 марта 1953 года) постановлением Президиума ЦК КПСС Жемчужину восстановили в партии. Вручать ей новый партийный билет заставили М.Ф. Шкирятова, которого Хрущев за глаза называл «партийной дубиной Сталина». Полина Жемчужина должна была испытывать чувство глубокого удовлетворения, поскольку за четыре года до этого именно Шкирятов оформлял решение об изгнании жены Молотова из членов ВКП(б). Партийный стаж ей выправили как непрерывный. Для рядовых коммунистов, которых начали реабилитировать в середине пятидесятых годов по настоянию Молотова и Кагановича, этого делать не стали. Некоторые пытались протестовать. Чиновники от партии надували щеки и с глубокомысленным видом вопрошали: «А какую партийную работу вы вели в течение десяти лет в тюрьме и лагере?» По их мнению, достаточно было того, что они остались жить.
Генерал-лейтенант Павел Судоплатов, ознакомившийся по заданию Берии с «делом Жемчужиной», рассказал:
Я вспомнил о своих контактах с Гарриманом по поводу создания еврейской республики в Крыму; из показаний Жемчужиной я понял, что зондаж американских представителей по этому вопросу осуществлялся не только через меня, но и по другим направлениям, в частности через Михоэлса».
В Министерстве госбезопасности и Министерстве внутренних дел, объединенных под руководством Берии, были созданы четыре комиссии: по «Сионистскому заговору», «Делу врачей», «Мегрельскому делу» и «Делу МГБ».
Первым разобрались с «Делом врачей»:
