«Дорогой Никита Сергеевич! То ли под впечатлением великого горя, постигшего наш советский народ, то ли под впечатлением жгучей ненависти к врагам и предателям народа, террористам-убийцам, занесшим над нашими вождями и государственными деятелями свое жало, начиненное американским ядом… я осмелюсь выразить и, надеюсь, не только свое мнение… но… многих советских граждан… не допускать в период гражданской панихиды по нашему дорогому и любимому вождю И.В. Сталину “еврейского ансамбля”, именуемого Государственным Союза ССР симфоническим оркестром, коллектив которого всегда привлекался играть траурную музыку в Колонном зале Дома союзов. Траурная мелодия этого оркестра, состоящего на 95 % из евреев, звучит неискренне. После каждых похорон этот еврейский сорняк… с чувством удовлетворения подсчитывает свой “внеплановый доход”. Я считаю, что этот еврейский коллектив симфонического оркестра недостоин находиться в непосредственной близости к нашему великому, любимому вождю, дорогому И.В. Сталину».
Письмо это было подписано фамилией «Антонов», но это была явная анонимка, скорее всего, происходящая из «музыкальной среды».
В Колонном зале Дома союзов в течение двух дней играли Рихтер, Ойстрах, Николаева, квартет Бетховена, Мелик-Пашаев, симфонический оркестр. Святослав Рихтер вспоминал, что у рояля не работала педаль. Тогда он собрал партитуры и полез под инструмент, чтобы подсунуть их под злополучную педаль. Немедленно подошла охрана. Проверили, не подкладывает ли он бомбу.
Николаю Зеньковичу, работавшему в ЦК КПСС, попалось на глаза письмо Н.С. Хрущеву, датированное 9 марта 1953 года («Тайны ушедшего века». М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2000). Наверное, оно в какой-то мере отражает настроения, сложившиеся в массовом сознании. В этом письме, очевидно, принадлежащем перу партийно-профсоюзной активистки, наряду с антисемитскими высказываниями выдвигались и некоторые требования к партийному руководству.
